Неподчинение

Смотрю и ужасаюсь: лица на ней нет, глаза как два блюдца, огромные, а самое страшное, пустые. Такая хрупкая, тонкая девочка.

Я лицо ее в ладони беру, чтобы на меня посмотрела, а она плачет молча так, горько. Плачет она, а больно, блядь, мне.

— Поехали ко мне, отмоемся.

Я весь в крови, одежда засыхает, топорщась, как из дерева сделанная.

— Моя дочка…

— Посмотри на меня, — я пытаюсь найти ее взгляд, но она смотрит куда угодно, только не в глаза мне, — посмотри мне, услышь! Я клянусь, что сделаю все, чтобы дочку твою вернуть живой и здоровой, даже если мне сдохнуть для этого придется.

И тут ее прорывает.

Зайка рыдает, цепляясь тонкими пальцами за мой джемпер, ноги ее не держат, и она оседает вниз. Я подхватываю девчонку, вывожу из приемного отделения, — все, окончен концерт по заявкам калек.

Сажаю на переднее сидение, в машине смердит кровью и горечью, а она хватает меня за руку, не даёт отойти, чтобы сесть за руль.

— Яс… Ясмин, — задыхаясь, выкрикивает дочки имя.

Так и стоим: я перед машиной, присев на корточки, и Зайнаб, распластавшаяся по пассажирскому.

Здесь нас и Макс застаёт. Еле от себя Зайца отрываю, — нам перетереть нужно, что дальше делать, и как сердце не болит за нее, а надо, надо отойти.

— Что с Саньком? — Макс бледный, глазами вращает. Эти пять лет разбаловали, я никого из своих бойцов не терял, никаких замесов не было. А тут — Сашка…Бывалый, не первый день замужем, а все равно прикрыться не смог.

— Не знаю пока. Разберись с ментами, они приедут скоро. Не надо шумихи лишней…

— Ты думаешь, девчонку реально выцепить? — понизив голос, спрашивает Макс, а я обрубаю:

— Выбора нет, хоть костьми ляжем.

Наверное, сейчас самое время звонить Таиру, думаю я. Людей у меня немало, но Динар — сын мэра, а значит, возможностей больше. Пришлет папка вертолет, и пиздец.

Иду обратно к машине и замечаю, что Заяц достает телефон и отвечает кому-то на звонок. Срываюсь, по глазам ее понимая — муж.

— Слушай сюда, придурок. Привык баб и детей пугать, будешь теперь со мной дело иметь.

— Шакировский верный пес объявился. Что, приблуда, жену мою захотел и дочку себе забрать?

— Если с ее дочери… — начинаю я, но он перебивает:

— Писька не выросла угрожать мне, усёк? Скажете Таиру, всем пиздец.

Я сдерживаюсь, чтобы не выругаться вслух, и вместо этого говорю:

— Про Рогозина я все знаю.