Неподчинение

Раздевшись, я легла в кровать, а футболку Русланову прижала к лицу, снова пытаясь расслышать его аромат, но пахло только кондиционером для белья.

Два дня было тихо: Динар не появлялся дома, я завтракала с дочкой, даже косы ей заплетала. Как мама мне в детстве. Перебирала волосы осторожно, прядь за прядью: шелковистые, гладкие. Дочка молчала, покачивая ногами в пушистых тапках — заячья морда, розовый пух. А потом няня забирала ее, одаривая меня подозрительным взглядом, и уводила Ясмин, а я шла в сад.

Чужая собака постепенно привыкала ко мне.

А ночью я куталась в футболку Руслана, словно в кокон, и становилось легче, точно это его заботливые, сильные руки согревали меня от внешнего мира, обещая защиту.

Я крутила нашу с ним встречу, раскладывая каждый шаг по полочкам, и понимая, как ошиблась, предлагая ему себя.

И если… если бы не кровавая клятва, непреложный обет между мэром и братом, я могла бы рискнуть и отказаться от всего. Мечтать об этом сладко и больно одновременно, но я представляю, как сложилась бы моя жизнь.

Как я могла бы прийти к Руслану и сказать, что свободна, и отдаваться ему не вопреки всему, а из желания и по доброй воле.

Но я замужем, а главное, в моей жизни есть Ясмин, и нужно придумывать способ спасти себя дальше.

На третий день Динар явился домой. В приоткрытое окно столовой я слышала, как бахнула дверь его автомобиля, стихла громкая музыка из салона. Шаги, разговоры, и через минуту он появился на кухне. Загорелое лицо, белые джинсы, рубашка-поло с короткими рукавами. На глазах очки темные, — прячет свои зрачки-блюдца, в последнее время даже в доме ходит в них.

— Ты пила таблетки, дорогая?

Я киваю, держась двумя руками за чашку с кофе: сладкий, с молоком, но даже он в последнее время кажется безвкусным.

— Да, Раиль видел.

Охранник следит за тем, чтобы я выпивала лекарства, я даже открываю рот, показывая ему язык. А таблетку ловко прячу под ним, все равно не проверяет. Слишком расслаблен, но ведь и я год, что он работает с нами, веду себя идеально. Я — послушная Зайка, даже если это театр для одного зрителя.