Неподчинение

Я все ещё был слишком близко к ней, она сделала шажок, приближаясь вплотную. Маленькая, подбородком в грудь упирается, отчего такую странную власть имеет надо мной?

— Руслан, — горячо зашептала она, встав на цыпочки, закинув худые руки на мои плечи. Шёпот обжигает кожу. — Я… Все, что угодно. Всё, что ты захочешь. У меня есть деньги, много денег, сейчас я не могу снять их со счета, но потом…

Говорит, а сама так близко ко мне, хоть волком вой. Только она — чужая жена. И играть в чужие игры я не намерен. В те годы, что я был чемпионом по боям без правил, богатых дамочек, которые хотели разнообразить сексом со мной свою постылую супружескую жизнь было пруд пруди.

— Одевайся, — сухо ответил, — я тебе такси вызову.

Отстранился от неё, отрывая, оставляя вместе с Зай кусок себя. Она натягивает чёртовы Юлькины лосины, а я вдруг понимаю, что уйдёт сейчас. И правильно сделает — я сам её гоню. Но…

— Ты когда ела последний раз?

— Не помню, — пожимает она плечами. — Может, вчера.

Я глаза закатываю. Набор еды в моем холодильнике немудрен, но стейки есть всегда. Размораживаю кусок в микроволновке, бросаю на сковородку. Зай сидит, кофе пьёт, который уже остыл. Ждёт.

— Никуда не спешишь?

Зай принимает тарелку, отрезает кусочек мяса, рассматривает его, поддев на вилку.

— Я бы вообще не вернулась туда. Просто шла бы по улицам, куда нибудь, куда угодно. Но там — моя девочка. Я не могу оставить её одну. А у тебя так хорошо…

Из подъезда орёт рыжий кот — в очередной раз вернулся, избрав мою квартиру местом дислокации.

— Он бьёт тебя?

Спрашиваю и думаю — если скажет да, я убью его прямо сегодня. Плевать, что меня потом даже до тюрьмы не довезут, Бикбаев за смерть сына покарает жестоко.

— Нет, — грустно улыбнулась Зай. — Ни разу не ударил.

— Тогда почему?

— Это очень долгая и скучная история.

"Отодвинула тарелку, допила кофе. Я сидел на табурете, и когда она подошла ко мне, то смотрела сверху вниз. Футболка моя огромная, худые плечи торчат. Она постояла несколько секунд, затем коснулась ладонью моей колкой небритой щеки. Сконилась и прижалась своими губами к моим.

Я на мгновение замираю, потому что во мне сражается два диаметрально противоположных желания. Первое — оттолкнуть её. Потому что это будет правильно.