Неподчинение

Таир и правда был очень хорошим человеком, несмотря на все свое богатство. И ко всем людям, на него работавшим, относился к уважением. Но обсуждать с сотрудниками личную жизнь?

— Нет, — пожал плечами Сашка. — С чего бы?

И правда, с чего бы? Я осторожно протиснулся сквозь толпу — не раздавить бы никого из мелких. Оглянулся — на сцене выступают аниматоры, дети визжат, все идёт именно так, как и должно. Вышел из огромного зала, прошёл до коридору — чем дальше, тем тише. В торце дверь запасная, пожарная. На улице — лето.

Сигарета догорела до фильтра, я затушил её об асфальт и ловким движением добросил до стоящей в нескольких метрах поодаль урны и тогда заметил её. Девочку.

Она стояла в тени пожарной лестницы, что вела на второй этаж здания, и настороженно на меня смотрела.

— Где твоя мама? — спросил я, и мне показалось, что мой прокуренный голос слишком груб и резок, и точно малютку напугает.

Но она только склонила голову, присматриваясь ко мне. Интересно, в таком возрасте дети уже умеют разговаривать? Оказалось, умеют.

— Дома, — сказала девочка. — А няня там, внутри.

И показала на здание центра за моей спиной.

— А ты что здесь делаешь?

— Там шум, — ответила она. — А тут тихо. Я считала, сколько машин проедет по дороге за десять минут.

Я с недоумением посмотрел на полотно дороги тянувшееся за парковкой — ничего примечательного.

— И сколько же?

— Десять серых, четыре белых, шесть черных, пять красных и два автобуса.

— Надо же, — восхитился я. — А теперь пойдём, я верну тебя няне, пока она не вызвала полицию и не нанесла непоправимый ущерб репутации моего заведения.

Я хотел её за руку взять, шагнул к ней, но девочка доверчиво потянулась вверх обеими руками. Пришлось подхватить на руки, впрочем, ребёнок совсем ничего не весил.

— Тётя сказала, что вы чемпион, — тихо сообщила ребёнок.

Я шагаю, несу ребёнка и мысленно матерюсь — тёте этой надо бы ушам надавать, чтобы прекратила рекламировать мою персону.

— Был чемпионом, — сказал я, а потом добавил, словно это дите бы поняло.