Немоногамия (СИ)

— Спасибо, мне очень приятно, что ты позвонил.

Немного поболтав о работе, я словно переношусь в прошлое — в родной универ, где всё было привычно и понятно. В грудной клетке нежно щемит.

— Я почему позвонил, — заключает Серов. – Поздравить, конечно же. И сказать о том, что увольняюсь. Сама понимаешь — заработки в университете копеечные, а я хоть и люблю свою работу, но предпочту видеть на балансе суммы побольше.

— Понимаю.

— На моё место ставить некого. Я в растерянности, честно говоря. Вот подумал, вдруг ты как раз планировала вернуться, хах.

— Нет, Ром, — мягко произношу.

— В любом случае, знай, что должность завкафедрой тебя упрямо ждёт.

Я заканчиваю разговор спустя час, когда голова уже гудит от обилия информации.

Направляюсь на кухню, включаю расслабляющую музыку и готовлю пасту, буквально запрещая себе предпринимать решительные шаги без предварительно составленного списка плюсов и минусов.

Пересплю с предложением Ромы. Подумаю день, два…"

"И, тем не менее, когда я выключаю плиту, руки сами собой тянутся к телефону, чтобы просто посмотреть, сколько стоит билет на ближайший рейс домой.

Глава 51.

***

Я беру билет на начало августа и таким образом до вылета остаётся ровно три недели.

Когда проходит оплата, то внутри меня селится непоколебимое ощущение того, что этот шаг — взвешенный и правильный. Чтобы меня дальше не ждало, я знаю, это так.

Это ощущение не пропадает ни работе, ни на досуге. Ни даже тогда, когда приходится объясниться с Вовой.

Я собираюсь рассказать ему заранее, но точно не во время отдыха на озёрах, когда мне приходит сообщение от Рины, а Титов как раз сжимает в ладони мой телефон.

— К твоему приезду всё готово, Маюш, — зачитывает в голос. – Квартира – бомба.

Вова хмыкает, затем застывает и вскидывает взгляд. Смотрит в упор, хмурится.

— Ты возвращаешься, что ли?

Я отворачиваюсь и нервно дёргаю дверь внедорожника. Сердце громко колотится. Не сказать, чтобы Титов слишком многое ставил на кон, выбрав меня, а не дружбу, но он точно долго боролся с чувствами и особенно с совестью.

— Тебя не учили, что нельзя читать чужие переписки?

Наклонившись, лезу в бардачок за аптечкой. В последнее время наше общение с Вовой снова вернулось к дружескому — насколько это было возможно.

Мы почти не ругались и ничего не требовали друг от друга. Я было подумала, что Титов смирился, но нет — ненадолго сбавил темп, чтобы потом с новыми силами продолжить.

— Так улетаешь или нет? – настойчиво спрашивает.