Немоногамия (СИ)

Он тоже знал, но всё что мог — молча осуждать друга.

— Я не могу объяснить: почему всё это время мы по-прежнему держались вместе? Скорее всего, по инерции. Между нами не было разговоров и близости. Более того — мы друг друга ненавидели. А потом появился ты."

"В голове, словно на ускоренной перемотке, проносятся ожившие картинки из прошлого. Первый по-настоящему жаркий секс, когда Титов находился за стенкой. Видео, которое Ян записал на телефон и показал другу. Наш первый групповой секс, проснувшееся либидо и общие запретные темы на которые разговаривать было куда проще и безопаснее, чем о чём-то по-настоящему важном.

— В какой-то момент мне даже показалось, что всё вернулось на круги своя. На деле — дыра в нашей лодке становилась всё больше, вода прибывала. Мы уверено шли ко дну и ничего для этого не предпринимали.

— Никогда не понимал, какого чёрта он втянул тебя в эту грязь, — произносит Титов. — Групповуха — это остро и горячо, но эффект кратковременный. Для более раскрепощённых и необремененных моралью девушек.

Слова Вовы бьют почти что наотмашь. Я потупляю взгляд, чувствуя как пылают щёки. Титов знал меня другой: тихой, покладистой и скромной. Той, что вышла замуж абсолютно невинной. Да что там — не целованной. Через годы Вова, должно быть, сильно удивился, когда трахал меня на пару со своим другом.

— Сказал бы ему об этом, — отвечаю с ухмылкой. — Или это было не в твоих интересах?

— Ты права — не в моих.

Бросив взгляд на часы, понимаю, что мы с Титовым засиделись до поздней ночи.

Глава 38.

***

Разговор начинает всё больше походить на мою исповедь. Надо бы остановиться, но я уже не могу. Выворачиваю наизнанку душу — кроме Вовы больше не перед кем.

Он слушает, никак не комментирует. Изредка хмурится и барабанит пальцами по подлокотникам кресла. Выудить из Титова какую-либо полезную информацию почти нереально, но я уже и не пытаюсь. После того как высказываюсь – чувствую облегчение. Прямо гора падает с плеч.

Я вдруг оглядываюсь назад и смотрю со стороны на наши отношения с мужем. Укоризненно качаю головой, прихожу в ужас. Та картина, которая мне открывается – выходит уродливой и жалкой.