Немые вопли

Эллен с содроганием вздохнула.

— Это одна версия, — сказал крестьянин. — Но есть еще и другая.

Тоже вполне допустимая. Начало в ней то же самое: «Я смотрю на тебя в окошко», измена и все остальное. Но в этой версии говорится, что любовники задумали убить мужа, и когда он заснул, они влили ему в ухо расплавленное олово. А потом его, умирающего, они потащили через долину, которая стала называться Долиной Плача, потому что он ужасно кричал перед смертью. На этот раз путь был короче, потому что его тащили не с холма, а со двора.

На самом дне долины они утопили его в болоте. Но крики умирающего услышали, и его нашли. В ухе у него обнаружили олово, так что любовники не могли ничего отрицать, но швед куда-то пропал. Так его и не нашли. Поговаривали, что он утопился в Бегне.

Эллен посмотрела на Натаниеля, чтобы понять, какую из этих версий он считает правильной. Но лицо его было непроницаемым. Было видно, что эта история произвела на него тягостное впечатление. Впрочем, не только на него.

— Но Берит схватили, — продолжал рассказчик.

 — Ее приговорили к смертной казни путем отсечения головы, и голова ее была выставлена на длинном шесте у дороги. Это было сделано для того, чтобы другим было неповадно совершать такие преступления.

Голова ее торчала возле Моэна, который со временем был переименован в Стеглемоэн. Ее длинные черные волосы развевались на ветру. Особенно страшно было проезжать по дороге ночью, когда слышался шелест волос.

Голова торчала на шесте долгие-долгие годы. От былой красоты Берит не осталось и следа.

Но в конце концов голова упала на землю."

"Поблизости жил старик, который сжалился над усопшей и зарыл голову у обочины дороги. Но сколько бы он ни пытался зарывать ее, она все равно выходила на поверхность. И череп с пустыми глазницами, лежащий на обочине, до смерти пугал всех, кто проезжал мимо. Словно она хотела что-то сказать после своей смерти.

— Да, — тихо произнесла Эллен, — так оно и было.

— Она так и не обрела покоя, — сказал крестьянин.

— Да, — ответил Натаниель.

 — Но теперь она успокоилась. Теперь успокоились все: она сама, ее муж и ее любовник. Теперь вокруг нее царит тишина.

Крестьянин неуверенно кивнул, не зная точно, как ему понимать все это.

— Мой друг кое-что смыслит в таких вещах, — пояснила Эллен.

— Ну, разве что так!

В лесу было совершенно тихо. Внизу виднелась деревня, в стороне возвышались мрачные, темно-зеленые холмы. На самом дне долины поблескивала, словно расплавленное олово, речка Берна. Эллен отвернулась.