Не вздумай влюбиться

Освещения было приглушенным, а сама комната не радовала уютом. Даже мебели не было, и Самойлов сидел на полу.

Ники застыла. Ее взгляд лихорадочно блуждал по разбитым губам, заплывшему глазу и ссадине не скуле. А ведь Ники, если уж начистоту, считала Яна очень красивым мужчиной. И сейчас от этой красоты мало чего осталось, благодаря родне Николеты.

– Допрыгался?! – резко выдохнула Ники. – Ну кто просил тебя лезть, а?

Ян усмехнулся, приоткрыл глаз, уцелевший после встречи с Адамиди, сменил положение, подтянув одну ногу выше.

– Николета Константиновна, вот, – подал голос один из охранников.

Ники недовольно обернулась, пропустила парней. Один поставил небольшой складной стул в центр комнаты, а наверх – поднос и аптечку. Конечно же, обо всем распорядилась мама. И за это Ники была ей благодарна.

Сейчас Ники не собиралась корчить из себя капризную стерву. Она хотела просто помочь Самойлову, как минимум убедиться, что он не истекает кровью, и кроме мелких ссадин и ушибов повреждений у мужчины нет.

Дверь охранники оставили приоткрытой, явно намекая на то, что «свидание» будет проходить под надзором. Ники было плевать. Главное, что есть аптечка и можно обработать раны на лице Яна.

– Сядь сюда, – кивнула Ники на стул у своих ног.

– Любишь доминировать, малыш? – усмехнулся Ян и, оттолкнувшись от стены плечом, а от пола рукой, поднялся на ноги.

* * *

Ники осторожно обрабатывала ссадины на губах и скуле Яна.

Ники отметила почти идеальные черты лица, волевой подбородок и невероятно длинные ресницы. Правда, один глаз практически не открывался, заплыл, ушиб налился отвратительным сине-фиолетовым цветом. А Николета вдруг разозлилась на всю свою семью.

Ведь Самойлов ничего им не сделал! А они его.

– Я придумаю, как отвлечь охрану, – негромко прошептала Ники, осторожно заклеивая пластырем глубокие царапины на скуле Яна.

– Они и без того на тебя слишком уж отвлекаются, – усмехнулся Самойлов и слегка изменил положение тела так, что Ники теперь оказалась между его разведенных ног, а руки наглец устроил на девичьей талии.

– Эй, совсем смертник что ли?! – раздался голос парня, оставшегося за порогом тюремной камеры Яна.