(не)ваша девочка (СИ)

Я ускоряю шаг и встряхиваю волосами, отказываясь от нездорового восторг, что за мной устроили погоню. Иду дворами к автобусной остановке, Тимур и Рома за мной. Какая у них странная прогулка по тому же маршруту, что и у меня. Ныряю под арку жилого дома, и тут меня нагоняет Тимур.

Вскрикиваю, когда он хватает меня за запястье. Резким рывком тянет к себе, затем грубо впечатывает в стену и зажимает рот рукой, горящими глазами вглядываясь в мое лицо. Пряный парфюм пьянит и кружит голову, чувствую под спиной острые неровности кирпичной стены.

— И куда ты так спешишь, Анечка?

Вздрагиваю от тихого голоса, от которого кровь вскипает желанием к усмехающемуся подлецу.

— И это мы тебя так напугали? — Рома плечом приваливается к стене и убирает локон за мое ухо с лукавой улыбкой. — Тише, Анюта, мы тебя не обидим. У нас на тебя другие планы. Верно, Тимур, у нас же?

Глава 55. Очень хочется, но так неправильно

— Верно, — Тимур обнажает зубы в улыбке, — у нас на тебя, Анечка, большие планы.

От его низкого и вибрирующего голоса мурашки бегут по коже и ноги подкашиваются. Я так тосковала по его наглости, однако секундная слабость обращается в злость. Он ушел, и из-за него я оставила Рому, а теперь он мне рот зажимает и говорит про большие планы?

— Совсем охамели! — раздается разгневанный старушечий голос. — на девок уже посреди бела дня нападаете!

На Тимура с авоськой налетает злая старушенция:

— Отстань, окаянный! Бессовестные! Ночами тут ходят, теперь еще днем вылезли!

Тимур отшатывается от меня, закрывает голову от ударов, и Рома подскакивает к боевой старухе:

— Бабуль, полегче! — оттаскивает ее в сторону от разъяренного Тимура.

— Беги, дура! — рявкает она. — Лучше пусть меня, чем тебя, молодую! Мне уже ничего не страшно, я одной ногой в могиле!

— Да кому ты сдалась, сука старая?! — рычит Тимур и разминает плечи.

Я срываюсь с места, потому что… потому что я жутко обижена. Заявились такие красавцы, в очередной раз похвастались, что они в силах разрулить любую ситуацию, и думают, что я растаю.

— Давай за ней! — повышает голос Рома. — Это же ты, чертила, проштрафился.

— Одинцова! — зло урчит Тимур. — Стой!

— Насилуют! Убивают! — визжит старушка. — Помогите, люди добрые! Насилуют!

— Одинцова!

— Оставь меня в покое! — бегу мимо детской площадки.

Ребятишки в песочнице и их мамы испуганно провожают меня взглядом. Никто не торопится вступаться за меня.