(не)ваша девочка (СИ)

Я чихаю, кашляю, и Тимур касается донышка моего бокала, намекая, что одного глотка для веселья мало. Делаю вдох и разом допиваю виски. Захватываю губами кубик льда и торопливо его рассасываю. Тимур и Рома переглядываются и вновь молча чокаются.

По шее и груди растекается тепло, ноги слабеют и немеют кончики пальцев. Я не пила раньше напитки крепче шампанского, и меня накрывает практически сразу. Мысли, что роем жужжали в голове, немного затихают и страх отступает. Я откидываюсь назад на мягкие подушки дивана и смотрю на высокий потолок в россыпи тусклых огоньков, что напоминают звезды.

— Анюта, — Рома пробегает пальцами подбородку и шее. — Не хочешь потанцевать?

— Анечка, — Тимур касается линии челюсти, — тебе стоит немного расслабиться.

Закрываю глаза, и теплые губы целуют меня в шею с двух сторон. Два языка скользят к мочкам и две руки поглаживают меня по бедрам.

Глава 6. Поцелуи со вкусом виски

Целуют под мочками, а руки поднимаются по внутренним сторонам бедер все выше и выше. От выдохов Тимура и Ромы мурашки бегут и волной расходятся по груди и животу.

— Что? — хрипло спрашивает Тимур.

— Анюта, — шепот Ромы обжигает ухо.

Поддаюсь вперед к столику и тянусь к бутылке виски.

— Притормози, принцесса, — Рома забирает бутылку. — Выпили для настроения и достаточно.

— Для какого настроения? — уточняю я и чувствую, что язык мой немного заплетается. Почти незаметно. — Мне до вашего настроения еще несколько стаканов.

— Расслабься, Анечка, — мурлыкает в ухо Тимур.

Должно же быть в них хоть по капле стыда! Они оба вынашивают на меня грязные намерения и не по очереди… Прячу лицо в холодных ладонях, оперевшись локтями о колени. Будто мне было легче, если бы Уваров и Чернов решили ко мне подкатить по отдельности.

— Вас же двое, — шепчу я, — почему?

— Ты нас двоих в свое время продинамила, Одинцова, — смеется Тимур и откидывается назад.

— Никого я не динамила, — оглядываюсь на него.

— Прелестно, — хмыкает Рома и отставляет бутылку, — она даже не поняла этого.

— Но ведь… — я смотрю теперь на Чернова. — О чем речь?

— Весь десятый и одиннадцатый класс, Анюта, ты нас игнорировала, — скалится в улыбке. — Никого из нас не замечала. Я Тиму на выпускном зуб сломал, а он чуть глаз не выбил из-за тебя.

— Не было такого, — шепчу я.

— Потому что ты, как обычно, свалила в детское время, Одинцова, — смеется Тимур. — Уплыла.