(Не) та женщина

 — Моя, понимаешь? Да если бы я знал, что она моя, мы бы с тобой поженились еще прошлой осенью, ясно тебе? Я бы не уехал, не потерял столько времени… Ты не представляешь, сколько я пережил, Женя! В общем, так: я сегодня же позабочусь об официальном удочерении Нонны, и ты, милая моя невеста, готовься идти под венец в ближайшем будущем. Это не обсуждается, ясно? Моя дочь должна жить в браке, в нормальной семье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Женя часто заморгала, нервно сглотнула, сообразив, к чему он вел.

Рубен же расценил ее реакцию по-своему и процедил с издевкой:

— Переживаешь, что сразу потащу в койку? Можешь не волноваться, милая! Насильно тебя трахать я не буду. Но учти, если ты со мной не спишь, я сплю с другими, это ясно? И опция развода в нашем браке будет отключена по умолчанию.

Он развернулся и зашагал вон, не заботясь о ее реакции.

Женя обессиленно плюхнулась обратно на стул, закусила губу.

— Вот и поговорили… — тихо простонала, смахнув со щеки непрошеную слезу.

Завтракать резко расхотелось.

Женя встала и пошла обратно в детскую.

Рубен, конечно, никогда не отличался особенной деликатностью, но орал на нее впервые. И оставить такой взрыв без ответа она не могла.

Подошла к колыбельке, заглянула в личико Нонны. Та как раз открыла глаза и будто бы даже с пониманием на нее посмотрела. Женя готова была поклясться: если бы та могла говорить, в эту минуту сказала бы что-то из разряда: «Ничего, мам, прорвемся!»

— Прости, малышка, но в парк мы с тобой сегодня не пойдем.

Глава 63. Девчонки со вкусом

— Ты же будешь хорошо себя вести? — спросила Женя у Нонны, укладывая ее в небольшую красную коляску-люльку, выставленную водителем прямо на тротуар у торгового центра. — Маме очень нужно, чтобы ты хорошо себя вела.

— Ага, — улыбнулась ей Нонна.

— Вот за что ты мне нравишься, так это за то, что всегда меня понимаешь! — Женя погладила дочь по головке, полюбовалась тем, как та замечательно смотрелась в своем розовом костюмчике с утятами, и тронулась в путь.

— Я с вами, Евгения Анатолиевна, — тут же загудел Игнат, телохранитель, которого к ней приставил Рубен.

Женя поджала губы и представила, как неловко ей будет делать то, что хотела сделать, при этой горилле.