Не родные

— Всё-всё, я поняла, к чему ты клонишь. Этот вариант точно сработает?

— Уверена! — хмыкает Аня. — Думаешь, тридцатипятилетнему мужику прикольно быть тебе нянькой? Просто Кирилл нежадный, совестливый, честный. И это покоряет. Отец умер, вот он и жалеет тебя, хотя мог бы не тратить на какую-то постороннюю девку кучу бабла.

От мысли, что Самсонов меня жалеет, становится смешно. Кажется, что он просто не способен на это. Вчера, например, в Кирилле не было жалости. В глазах был арктический холод, а в поступках — ни капли сердечности или сострадания.

— И сколько на это потребуется времени? — спрашиваю Аню. — Я имею в виду, на то чтобы вернуть доверие Самсонова?

— Хм, а это уже от тебя зависит. Может пройти неделя, а может — месяц. Не думаю, что больше. Есть ещё один вариант, попроще, побыстрее и поприятнее, но ты его сразу откинешь.

— Какой? — недоумеваю я.

— Соблазнить своего опекуна, — невозмутимо отвечает Аня.

— Чего?! — Таращусь на подругу во все глаза. — Совсем неподходящий вариант…

— Я же говорю, тебе не понравится.

Никогда не хранила девственность как святыню — просто так получилось, что мне на пути не встретился тот человек, с которым я хотела бы это сделать. Должна произойти вспышка, химия, щелчок… Как с Назаром, например. Едва я увидела его среди абитуриентов, как сразу же почувствовала симпатию.

Стараюсь скорее свернуть неприятный для меня разговор с Аней.

Мы с Аней обедаем, смотрим кино на огромной, на всю стену, плазме и съедаем до последней крошки песочное печенье, которое испекла Жанна Леонидовна. Всё это время я держу телефон рядом, как и просил Кирилл. Внимательно рассматриваю гаджет и верчу его в разные стороны.

Аньке, например, было безумно интересно, какого размера у него член. Пошлячка. А я сказала, что видела только торс, и отметила, что у Самсонова красивое тело. Щёки краснеют, когда я представляю, что Кирилл мог всё это слышать.