Не проси прощения (СИ)

С трудом выпустил фотоальбом из рук, помогая бывшей жене одеться, и всё это время никак не мог осознать происходящее.

Действительно — словно сон. Чудо какое-то…

А Ира на его состояние не обращала внимания. Просто оделась и выскочила из квартиры, на ходу вытягивая из сумки мобильный телефон.

— Я сейчас закажу себе такси, — бросила она, не оборачиваясь. — Ты закажи другое, а то мне некогда тебя домой подбрасывать, опоздаю.

— Хорошо, — пробормотал Виктор, сильнее стискивая фотоальбом в ладонях. Они чесались от желания поскорее раскрыть его и начать рассматривать каждую фотографию.

Изучать счастье, которое он потерял.

Они вышли на улицу, встали возле подъезда. Виктор, осторожно положив на лавочку фотоальбом, достал телефон и заказал такси на свой домашний адрес. И как только он это сделал, подъехала машина для Иры.

Бывшая жена, на прощание кивнув ему, направилась к проезжей части, и тут Виктор всё-таки не выдержал.

— Ира! — крикнул он, и она моментально обернулась, посмотрела вопросительно. Но спокойно — так, как смотрят на чужих людей, от которых ничего не нужно и к которым нет никаких чувств.

— Я не буду говорить то, что ты просила не говорить… Скажу другое. Можешь не воспринимать это всерьёз, забыть через пять минут… Но я всё-таки скажу. Я люблю тебя. Всегда любил и буду любить только тебя. Ты сама сказала — ничего не изменилось… И это тоже осталось прежним.

Ира не ответила. Просто отвернулась — быстро, словно пыталась спрятать лицо, — и нырнула в такси.

12

Виктор

Дома он долго не мог уснуть, всё сидел за кухонным столом, хлестал чай и рассматривал фотографии.

Поначалу тянуло на коньяк, но завтра на работу, и Виктор заменил его чаем, налив не в чашку, а в стакан для выпивки. Даже лимончик порезал. Хотя от горечи во рту и ощущения потери ничего не спасало.

Марина и Максим на этих фотографиях росли. И выглядели счастливыми. Дни рождения и другие праздники, поездки на природу и море, просто что-то забавное — фотографий было много, очень много. И на каждой оказывалось то, о чём Виктор не имел понятия.

Начиная от мелочей вроде одежды, заканчивая чёрным спаниелем. Когда Горбовский чуть ранее увидел его на фотографии рядом с новорождённой Ульяной, то как-то не придал значения… а теперь выяснилось, что эту собаку завели, когда Марине и Максиму было лет по пятнадцать. И Виктор даже не знал, мальчик она или девочка.

Часа через два, в самый разгар рассматривания фотографий, Горбовский не выдержал и написал Ире краткое «спасибо».