Отец подруги

Я делаю несколько глубоких вздохов в попытке вернуть самообладание, после чего молча лезу в карман и впихиваю разблокированный телефон в руку Бориса. Не могу скандалить и бросаться обвинения. Для чего? Он увидит фотографию и сам все поймет.

Несколько секунд Борис разглядывает найденную против него улику, после чего возвращает телефон мне.

— Поэтому ты не брала трубку и сейчас плачешь? Потому что кто-то прислал это тебе?

— Я не брала трубку и плачу не поэтому, — шепотом возражаю я. — А потому, что человек, которому я безгранично верила, меня предал.

— Я так понимаю, что этот человек я? — переспрашивает он медленно и без улыбки.

Чтобы справится с эмоциями, впиваюсь ногтями в ладони.

— Для чего ты задаешь очевидные вопросы? Для того, чтобы поиздеваться? Мне и без того плохо.

— Спрошу по-другому. Что криминального ты увидела в этом снимке?

— Что криминального? — Я гневно вскидываю глаза. — Ты сказал, что у тебя встреча и пока я жду тебя здесь, готовя ужин и мечтая…. — Оборвавшись, я смахиваю новую слезу.

Борис вздыхает, то ли устало, то ли раздраженно.

— Не знаю, что ты успела себе вообразить, но ты ошиблась. Встреча с Мариной была необходимостью и не имела ничего общего с романтикой.

— В итальянском ресторане?! — неожиданно для себя рявкаю я. — При свечах?!

— Сона, — предупредительно осекает он. — Не нужно повышать на меня голос.

Слезы катятся все сильнее. От обиды и безысходности.

— Ты разговаривал со мной по телефону, как с чужим человеком, — лепечу я дрожащим голосом, — после чего я вижу фотографию тебя и девушки, сидящих в ресторане. Что ты предлагаешь мне делать? Встречать тебя, как ни в чем не бывало? У меня за секунду мир рухнул.

— Повторяю, — уже мягче произносит Борис. — Встреча не была романтической.

— И это все объяснения, которые я получу?

— Считаю, что этого достаточно, — безжалостно подтверждает он. — Я тебя никогда не обманывал и не собираюсь.

В течение нескольких секунд я смотрю себе под ноги, сражаясь с ущемленной гордостью и страхом его потерять. Побеждает, как не странно, гордость. Потому что я не смогу жить в сомнениях.