Не отрекаются, любя...

— Значит, ты на тот момент была уже свободна, но Измайлов всё равно сделал предложение Вере?

Она развела руками.

— Ты меня слушал, Марк? Ко мне он приходил, когда ему в другом месте не давали. А когда давали, он не приходил. Видимо, это так и не изменилось. Мне он предложение делать собирался только на словах, а перед ней пошёл и опустился на одно колено. Чуть ли не сразу, как ты её бросил.

— Никто не должен был знать, что я приезжал."

"— Никто и не знал, — усмехнулась Зойка. — Всё было написано у неё на лице.

Каждый раз, когда ты приезжал. Ну и потом всё стало ясно, когда она родила на месяц раньше, чем наконец, сбылась заветная мечта Измайлова — он ей присунул. Для этого, правда, пришлось жениться, но, боюсь, иначе она бы и не дала, — зло хмыкнула Зойка и отвернулась. — В этой больнице вообще кормят? — спросила нарочито громко, словно хотела, чтобы её услышали в коридоре. И этой напускной грубостью, и показным, своим фирменным пошловатым цинизмом прикрыла как щитом настоящие чувства.

Но всё, что она «не сказала», Марк услышал. Измайлов дал Зойке надежду, что женится, а потом сделал предложение Вере. Дважды козёл.

— Сначала будет обход. Потом только завтрак, — ответил он. — И я бы принёс тебе кофе, но тебе нельзя, тебе ещё анализы сдавать.

И нет, его не резануло это «присунул». Он давно был взрослым мальчиком. Именно это он и сделал, сам — повесил на Белку табличку «свободна» и толкнул туда, где каждый желающий теперь мог трахнуть бабу Реверта.

Именно так это обычно и происходит. Удивительно, что такой герой нашёлся только один.

— Не буду я сдавать никакие анализы, — свесила ноги с кровати Зойка. — Поеду домой, — осмотрела пол в поисках обуви.

— Ты сказала твой муж погиб семь лет назад?

— Да, семь лет назад, — достала Зойка из-под кровати сапоги и стала натягивать. — Сел пьяным за руль, перевернулся на машине и сгорел вместе с ней.

— А что ты думаешь про пожар в своём магазине? В новостях сказали у тебя был конфликт с владельцами какой-то сети.

— Да, был, — обувшись, она встала и оглянулась в поисках сумки и одежды.

Сумка была, её прихватили пожарные, а одежда, наверно, осталась в сгоревшем магазине. Зойку как привезли на «скорой» в чём была, так в этой одежде она и провела всю ночь. Ещё до того, как Марк приехал, она очнулась, сказала ему медсестра, стала плакать и врачи, во избежание истерики, сразу накачали её успокоительным, вот она и проспала до утра.