Не отрекаются, любя...

Чёртов Реверт!

Шесть лет назад она дала себе зарок, что всё равно станет счастливой, даже без него. В конце концов, на нём свет клином не сошёлся. Есть и другие мужики.

Сейчас ей хотелось сказать то же самое. Но уже не Марку.

В конце концов, она молодая привлекательная женщина. Отличный дизайнер. Хорошая мать. Заботливая дочь. Верная подруга.

И как взрослой, самостоятельной женщине ей хотелось упасть на пол и зарыдать.

Но она не заплакала. Она достала из сумки флакон-таблетницу, куда вместо обезболивающих положила противозачаточные таблетки, проглотила одну и запила водой из крана.

Хер ты угадал, мой дорогой, что я тебе рожу, — упёрлась она руками в раковину. — Я терплю, потому что ты имеешь право злиться. Терплю, пока хорошо относишься к ребёнку. Но всему есть предел. Вернулся Реверт или нет, это его личное дело. То, что между нами — только между мной и тобой.

— А что делает взрослая самостоятельная женщина, когда у неё проблемы? — спросила она у зеркала. — Правильно. Напивается с подругами.

Или без подруг. Только посмотрите, до чего эта самодостаточная женщина себя довела, — вздохнула она. — В погоне за счастьем-то.

В попытках себе доказать, что она сможет его забыть, сможет отречься…

Наверное, мне нужен хороший психолог.

— Вера, — легонько постучал в дверь муж. — С тобой всё в порядке?

Нет, мне нужен хороший адвокат.

— Да! — крикнула она. — Уже иду!

— Я буду в зале.

— Хорошо! — выдохнула Вера, дождалась, когда он уйдёт, тихонько выскользнула из туалета и пошла на балкон.

Позвонить. Внутри было слишком шумно — даже в туалете звучала музыка.

Октябрьский вечер требовал поверх платья, как минимум, пуховую шаль. А лучше шубу. Кожа моментально покрылась мурашками от холода. Но это было именно того, чего Вере сейчас хотелось — холода, свежести, чистоты, ясности."

"— Мам, как Ванечка? — спросила она, едва та взяла трубку.

— Ванечка? — удивилась мама. — Алексей тебе разве не сказал? Ванюшу забрала Галина Семёновна.

— Галина Семёновна?.. — встал в горле ком от одного имени свекрови.

И как-то неловко было ответить маме: «Нет, не сказал».  Как-то стыдно признаться, что у них всё разладилось. Алексей маме нравился. Между Алексеем и Марком она всегда была за Измайлова. Стыдно, что это Вера испортила всё, что так хорошо начиналось… Или нет? Или всё это время она просто закрывала глаза, убеждая себя, что у них сложилось, а хорошо никогда и не было?..

— Вера?.. Верочка, ты тут? Ты меня слышишь?

— Да, да, мам.