(не)отец моего ребенка

Так что спасибо тебе, Игорь. Серьезно. Благодаря этому случаю я понял: в один момент можно потерять все то, что так дорого тебе. Я знаю, что Карина была не безразлична тебе, и, поверь, ни разу не чувствовал никакого злорадства по поводу того, что из нас двоих она выбрала меня. Просто так сошлись звезды. И я хочу, чтобы ты знал: я ни о чем не жалею, потому что этот кратковременный роман с Викой привёл ее к тебе. Я рад за вас, брат, честно. И за то, что ты наконец-то стал отцом. Лучшего для своего ребёнка и не пожелаешь.

Горло сдавливает тугой спазм. Мы давно не разговаривали с Юрой вот так по душам. Без напряжения и ссор. Как раньше. Я сжимаю руку в кулак и протягиваю в его сторону.

— Вместе до конца, даже если родители выгонят нас из дома? — с усмешкой спрашиваю я, вспоминая наше детство. Брат отрывает взгляд от дороги, улыбается в ответ, костяшки его пальцев с силой ударяются о мои:

— Я бы сказал — даже если наши жёны подадут на развод, — смеется он уже в открытую, и я лезу к нему с братскими крепкими объятиями.

Салон машины заполняется нашим смехом, разговорами, музыкой. А потом я вдруг задаю вопрос, который мучает меня больше всего:

— Слушай, я надеюсь, больше сюрпризов не будет? Это же все твои дети, да? Или можно уже создавать футбольную команду?

— Заткнись, прошу. Клянусь, Катя была последней изменой. У нас с Кариной сейчас второй медовый месяц, и мы планируем ещё детей. Она даже согласилась с первого раза.

Но если и ты захочешь второго, то обращайся. Я всегда готов. Правда, в следующий раз обойдёмся услугами клиники, никаких природных путей.

— Я убью тебя, — хмыкаю я, и наконец-то меня отпускает. Окончательно. Кажется, я давно не чувствовал себя таким счастливым. Теперь у меня точно есть все, о чем я мечтал, и даже больше.

Глава 50

Вика

Я выхожу из клиники со свертком в руках, останавливаюсь на крыльце, делаю глубокий вдох и прикрываю глаза, наслаждаясь солнечным апрельским днем.

Я провела здесь пять недель вместе со своей крошкой, которая сладко спит в моих руках. Каждый раз, когда смотрю на нее, утопаю в нежности и любви. Хочется уберечь ее от всего на свете, чтобы она никогда не узнала, что такое горе, предательство, боль.

У нее черные волосики, как у Игоря, да-да, именно у Игоря, я запретила себе вспоминать о Юре, потому что отец у моей дочери один-единственный и самый лучший.