(не)отец моего ребенка

— На игрушки точно хватит, а все остальное — это уже забота брата, — усмехается он и вдруг накрывает ладонью мою руку, сплетая наши пальцы в замок, и таким образом дает понять ей, что ему теперь есть о ком беспокоиться и заботиться.

Я понимаю, что это всего лишь игра с его стороны, попытка вызвать ревность у Карины, ни грамма искренности, но тем не менее мое сердце сбивается с обычного ритма, а ладони вмиг потеют от волнения. Я не слышу ни звука из разговора Игоря и девушки, словно переношусь в вакуум, все мои ощущение сосредоточены в месте соприкосновения нашей кожи.

Его рука прохладная, подушечкой большого пальца он поглаживает по тыльной стороне моей ладони, будто пытается успокоить, но достигает совершенно иного эффекта. Я настолько нервничаю, что когда мне протягивают планшет с просьбой поставить подпись в белом поле, то теряюсь и не сразу понимаю, что от меня хотят, а потом мой указательный палец дрожит так, что получается странная закорючка и я прошу переделать ее. Два раза подряд.

Мы выходим из банка, не говоря друг другу ни слова.

Карина недовольная — скорее всего, месячный лимит, установленный Игорем, не соответствует ее запросам, — я же послушно следую за мужчиной, не зная, куда деть пластиковую карту, которую сжимаю в ладони.

В таком же гнетущем молчании мы подвозим девушку к многоэтажному дому, и, когда она покидает салон, я наконец-то могу выдохнуть.

— Вот, держи. — Я протягиваю Игорю платиновую карту, о которой, наверное, мечтает каждая женщина, я же не чувствую ничего, кроме странной затаенной обиды.

Игорь использовал меня в своих корыстных целях. В который раз. Конечно, я могла и не участвовать во всем этом, никто не заставлял меня подыгрывать мужчине, но из-за желания хоть как-то позлить жену Юры не решилась перечить ему.

— Она твоя, — лишь мельком бросив взгляд в мою сторону, сухо произносит мужчина и вновь сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Карина уже вышла, если ты не заметил, — говорю едко.

— При чем здесь она? — Меня злит эта отстраненность и равнодушие Игоря, на его фоне чувствую себя несдержанной истеричкой.

— Это ведь была показательная порка? Решил позлить ее, отдав в мои руки несметные богатства? Кстати, сколько здесь? Тысяч десять-двадцать евро?

— Слушай, я никогда не делаю того, чего не хочу. Эта карта для тебя, чтобы ты могла приобрести все, что нужно, — сквозь зубы произносит он, с силой сжимая руль.

— Нет. Мне не нужны твои деньги, поэтому вот, просто оставлю ее здесь.