Не дразни меня

- Больше не о чем спросить? Это единственное, что тебя интересует, Яра?

- Я приму, Адам!... Мы же почти развелись, и ты не обязан был хранить мне верность...

- Я никого не трахал, - перебивает он.

Застыв, какое-то время пялюсь на дорогу через лобовое стекло. Он так легко сказал эти слова, что они слишком сильно похожи на правду.

- Что, совсем никого?...

- Не до этого было, - буркает, включая поворотник и ловко входя в поворот, - Думаешь, мне больше заняться нечем было?

Безмолвно глотая слёзы, я молчу до самого дома.

- Адам, ты точно уверен, что не хочешь со мной разводиться?

- На сто процентов. А ты?...

- Я бы, наверное, умерла, если бы мы развелись.

Хмыкнув, он широко улыбается и выходит из машины. Обходит её перед капотом и открывает дверь для меня.

- Считай, я спас тебя от смерти.

Дурак. Вижу же, что у самого внутри всё горит, но продолжает прятать слабость за хмурым видом и шутками.

- А Ян? Ян меня сможет простить?

Мы поднимаемся на террасу и останавливаемся у входа в дом.

- При чём тут он?

- Я обвинила вас обоих. Он, наверное, очень зол.

- Во-первых, Яра, он, как брат, примет любое моё решение и будет уважать тебя, потому что ты мой выбор. Во-вторых, он сам хотел поговорить с тобой и настаивал, чтобы ты узнала правду о... нашей матери.

- Ты не послушал его?

- Нет.

- А Лена не послушала тебя?

- Выходит, из нас четверых она самая умная.

Глава 56

Ярослава

В комнате темно, но неплотно закрытые жалюзи пропускают яркие полоски утреннего света и разбавляют сумрак. Шторм в моей душе улёгся, наступил штиль, и только сейчас я понимаю, как мне не хватало этого дома и его атмосферы в течение месяца.

Насколько тепло и комфортно мне всегда было здесь, настолько холодно и неуютно - в доме родителей."

"Адам спит, лёжа на спине и закинув одну руку за голову. Его излюбленная поза. Он уснул под утро, а я так и не смогла - пережитое за день и позже блокирует усталость, а в крови все ещё бродит адреналин.

Повернувшись набок, я любуюсь. Его грудь мерно вздымается, глазные яблоки в покое. Пусть спит.

Придвинувшись ближе, прижимаюсь лбом к плечу. Закрываю глаза и считаю собственный пульс.

Чем больше думаю о нас, вспоминаю всё, что Литовский сам делал со мной ночью и заставлял делать меня, тем неистовее он становится.