Назови меня женой

— Уже поздно говорить о чувствах, — мотаю я головой и даже хочу зажать ладонями уши, чтобы не слышать ни единого слова. Почему сейчас, а не пятью годами раньше?!

— Я только тебя любил всю жизнь, Яна. Ты мне снилась по ночам все эти годы…

— Мы не можем… Архип меня не отпустит, — тяну жалобно, пытаюсь объяснить очевидное. — Мало ли, что ты решил. Уже поздно.

Никита негодующе крякает, а из рук Дуськи падает в раковину кружка.

— Ты не порезалась? — подскакиваю я, оглушенная звоном. И видя, как по пальцу подруги стекает тонкая струйка, начинаю судорожно искать бинт и перекись.

— Не суетись, — просит меня Евдокия, и я неожиданно замечаю слезы на ее щеках.

— Так сильно поранилась? — ахаю, глядя на плачущую подругу.

— Ты с ума сошла, — всхлипывает она. — Все можно исправить. Пока еще есть время. Зачем ты отталкиваешь Никиту? Чтобы обоим страдать до конца жизни? Очень романтично! И очень глупо!

— Дуся, не лезь, — прошу я. Хочу заорать от безысходности. Разворачиваюсь, желая только одного. Выскочить из этой кухни.

Развернувшись, натыкаюсь на широкую грудь Никиты и сразу попадаю в кольцо его крепких рук.

— Яночка, — шепчет мой любимый. — Ничего не бойся. Вон у нас сколько помощников. Но я тебя в любом случае отобью у этого козла.

— Поезд ушел, Никита, — всхлипываю, стараясь вырваться из стального захвата. Вдыхаю запах, все такой же родной и желанный. И неожиданно понимаю, что пропала.

Утыкаюсь лицом в Никиткину грудь и реву, словно маленькая.

С трудом отлипаю от самого желанного мужчины.

— Прости, — лепечу еле слышно. Опустив руки, застываю отстраненно.

И если ум приказывает бежать к детям и Архипу, то душа воет от безысходности. А сердце сковывает тоска.

Обречена.

Мы оба обречены.

— Яна, — сипло басит на ухо Никита, — дай нам шанс. Просто кивни, девочка. Дай знать, что не разлюбила.

Молча опускаю голову, словно иду на заклание.

Ничего у тебя не получится, Никитушка. Как не старайся. Обыграет тебя Василиди. У него же мозги по-другому устроены. Обведет он тебя вокруг пальца и меня не пожалеет.

— Знаешь, — подавляю вздох. — Раньше бы я с ума сошла от счастья. А теперь уже поздно. Понимаешь? У меня дети…

— Ну и что? Ты же меня любишь, Яна, а не этого Василиди…

— Забудь, пожалуйста, — мотаю головой и, прикусив губу, направляюсь вон из кухни.

— Подожди, — Никита хватает меня за запястье.