Наставник

Это просто ужасно! Обессилев, я вцепляюсь пальцами в стойку. Мимо проносятся машины, в голове страшно гудит.

– Возьми салфетки.

– Спасибо.

– И попей. Хочешь воды?

– Да.

– Лучше?

– Да. Только стыдно очень.

– Давно тебя мучает токсикоз?"

"– Нет! – трясу головой. – Сегодня в первый раз, – улыбаюсь, неосознанно касаюсь пальцами живота. До этого момента я будто отсекала от себя ту реальность, в которой это могло бы быть. Не замечала абсолютно никаких признаков беременности. А теперь, кажется, они решили напомнить о себе все сразу.

Я замираю мышкой, впервые позволив прислушаться к собственному телу повнимательней. А ведь они есть… Эти самые признаки. Меня мутит, я быстро устаю. И грудь болит, скованная слишком тесным теперь лифчиком. Осторожно касаюсь ее пальцами поверх одежды, но тут же отдергиваю руку, осознав, что Савва внимательно за мной наблюдает.

Он что… действительно предложил мне выйти за него замуж?! – доходит до меня. Наши глаза встречаются. Я сглатываю, окончательно сбитая с толку.

– Что?

– Вам не кажется, что в своем желании всех спасти вы заходите слишком далеко?

– Нет.

Подумать только! Сегодня Комиссаров превзошел сам себя. Нет! Нет?! И все? Ему больше нечего добавить? Да господи, боже мой! Я же беременна. От другого. Он шутит?

– Вы шутите? – ага, последний вопрос я произношу вслух. - Это предложение – шутка, да? Если так, то очень жестокая.

– Я не шучу.

– Вы не можете хотеть на мне жениться!

– Почему?

Я не знаю, что на это ответить! У меня просто взрывается мозг.

Поверить в то, что Савва вдруг воспылал ко мне страстью – сложно. Понять, почему он хочет воспитывать чужого ребенка – тем более.

– Вы играете в какие-то игры, смысл которых мне непонятен, – шепчу я, нервно кусая губы.

– Это не игра. Мне сорок два, Тая. И если я хочу создать семью, мне не мешает поторопиться. Ты мне нравишься. Тебе нравится мое дело. Это означает, что рядом со мной ты не заскучаешь. Тебе будет интересно.

– А вам? – я вконец осипла.

– Мне тоже.

Его тяжелый взгляд опускается от моих глаз, задерживается на губах и скользит ниже. Замкнутое пространство салона заполняет странное чувственное напряжение. Нет, поверить в то, что я – сама цель, мне все еще сложно. Скорее я допускаю, что Макаровна была права, когда говорила, что между Владом и Саввой идет какое-то странное соперничество. В котором я, по какой-то насмешке судьбы, стала чем-то вроде трофея.