Наставник

– Господи, а к ней-то почему?

– Разве не она отвечает за связи с общественностью, в самом деле?

– В наших проектах – может быть. Но тут ведь совсем другое дело.

– Тогда вам лучше нанять другого специалиста. Профессионала, понимаете? – в отчаянии я хватаюсь за голову. Со стороны это, наверное, выглядит так, будто я в истерике. На самом деле нет. Но, говоря начистоту, до нее недалеко

– Понятия не имею, что здесь сложного. Список того, что им от нас нужно – тебе пришлют. А там останется просто следовать инструкции.

"Савва настолько спокоен, что кажется, будто и впрямь ничего такого не происходит. Я выдыхаю. Под его вопросительным взглядом качаю головой, мол, ладно, поняла, минутка паники окончена. Но не паниковать сложно. Хотя Савва в чем-то и прав – мне дают довольно четкие указания, следуя которым напортачить довольно сложно. Другое дело, что я не ограничиваюсь лишь организационной стороной вопроса. Макаровна учит меня всегда смотреть глубже. И я в прямом смысле смотрю. Интервью Ксении с другими звездами.

Я вышагиваю по своей квартирке, убеждая себя успокоиться. Но, в конечном счете, не выдерживаю. Накидываю курточку и бегу к дому Комиссарова через двор.

– Тая? Я думал, ты уже спишь.

Савва явно занимался, когда я его отвлекла. На нем мокрая от пота майка, суппорты на локтях и специальные кожаные перчатки без пальцев.

– Вы должны отказаться от интервью!

– Почему это? – изумляется Комиссаров.

– У меня готово все! Но эта Бобчак… Она же провокаторша. Понимаете?

Савва идет на кухню. Я шагаю за ним по пятам, зачем-то наступая туда, куда он ставил ноги.

– Кое кто-то посмотрел Ксюшины интервью? – кажется, Савва смеется, а я краснею. Мне мучительно стыдно за собственную некомпетентность, несмотря даже на то, что он о ней был прекрасно осведомлён, когда поручал мне все это дело. А еще я злюсь. Потому что не заслуживаю насмешки.

– Да. Я посмотрела. Поэтому считаю, нам лучше его отменить. А там, конечно, сами решайте. Вы умнее меня, опытней… – разворачиваюсь на пятках и шагаю прочь, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.

– Ну-ка, стой. Ты меня неправильно поняла.

– Неужели?

– Да.

– Так вы отмените интервью?

– Нет.

– Как вы не понимаете?! Она может спросить про… – осекаюсь, не уверенная, что мне можно говорить о его тюремном прошлом.

– Про что? – сощуривается Комиссаров.