Наставник

Вместе с ней – неразговорчивой, тонкой, как тростинка, казашкой, мы рука об руку проработали уже две недели. Мне нравится, как доходчиво и терпеливо она объясняет тонкости работы. Если честно, далеко не каждый здесь готов делиться своим опытом с новенькими так щедро.

– Ничего, – отвожу взгляд. – Извини, я протру это еще раз…

По крайней мере, я надеюсь, что смогу это сделать, несмотря на непрекращающуюся, а лишь наоборот усиливающуюся боль в затылке. От которой, признаться, меня мутит. Ничего-ничего. Уже совсем чуть-чуть осталось.

– Ничего? – Айна недоверчиво хмыкает. Берет мое запястье, обхватывает и с намеком косится на оставленные чужими пальцами синяки. – Знаю я это ничего. Сама с таким уродом пять лет жила. Все думала, исправится… А они не исправляются. Понимаешь? Беги от него, пока не поздно.

– Ой, нет. Ты что подумала? Будто это мой мужик?

– А то кто же?

Я оседаю на стул, обхватываю гудящую голову и, не видя ни одной причины скрывать то, что со мной случилось, выкладываю все, как есть, пока Айна домывает пол.

– Сумасшедший дом. Ну, и что ты думаешь делать? Возвращаться туда?

– Ну, другого варианта у меня нет.

– Ты спятила? А если этот придурок вернется? Или кто-то другой? Контингент, как я понимаю, там у вас своеобразный.

– Это мягко сказано.

Боль в голове становится невозможной. Меня как будто качает на волнах – я то почти отключаюсь, то вновь выныриваю на поверхность. И даже звуки доносятся до меня как сквозь толщу миллионов кубометров воды.

– Пока не поставишь дверь – туда лучше не соваться. Тебе когда обещают поставить?

– Завтра.

– Вот и хорошо. А сегодня ты переночуешь здесь.

– Да ты что? Влетит же!

– Не влетит. Я поговорю с Жоркой. Он мужик нормальный. Прикроет. Ты же не на ПМЖ сюда перебираешься. Всего на одну ночь. Кстати, диванчик в комнате отдыха раскладывается, ты знала?

Я не знала, но сама мысль о том, что я могу куда-то прилечь, с каждой секундой кажется мне все более заманчивой.

– Слушай, ты что-то такая бледная! Ты вообще нормально себя чувствуешь?

– Да. Просто не выспалась, – вру, чтобы еще больше не тревожить Айну.

– Ну, тогда иди уж, ложись. Я сама тут закончу. И с Жоркой поговорю.

Все происходящее кажется сном. Бредом… Абсолютно больная я плетусь к комнате отдыха. Свет уже давно выключен, а там, где еще горит – приглушен, но мне один черт глаза режет. Я залипаю на искрящихся в хрустале люстр ярких отблесках.