Наследники Скорби (СИ)

Крефф тогда велел молодшим послушникам обшарить всю Цитадель и набрать в лукошко старых пуговиц, обрезков ткани, треснувших бусин и перьев из сорочатника. А потом все это богатство сунул юродивой в руки:

— На вот. Сиди, забавляйся, а мне не мешай!

С тех пор так и повелось, Светла приходила в мертвецкую или в покойницкую, садилась в уголок, доставала свои нехитрые сокровища и перебирала их, что-то мурлыча под нос. Надо сказать, сделалась блаженная спокойнее и тише, перестала метаться и липнуть к колдуну со всякой ерундой.

"Как наступили первые предзимки, и размокшую от дождей землю стало по утрам прихватывать крепким ледком, Донатос отправил старшего послушника к Нурлисе, чтобы бабка сыскала для дуры какую-никакую одежу. Старуха расщедрилась. Оторвала от сердца старый заячий полушубок, залатанную душегрейку, вязаные чулки и валяные сапожки.

Светле-то, конечно, дури хватило отмахнуться от подношений и стрекать по двору в одной рубахе да платке.

— Ты, дура бесполезная, опять слечь удумала? Гляди, отчитывать не стану, так и знай. Отдам выучам, как загнешься. Хоть какой толк от тебя будет.

— Не гневайся, радость моя, тяжело мне в нем. Душит.

— Задушит — упокою, — наузник равнодушно почесал ладонь о подбородок и подытожил: — А пока жива, будешь носить, что велено.

Девушка испуганно закивала. И колдун мигом утратил к ней интерес, развернулся да ушел в ученический зал — проверять, что там выученики творят.

Спроси кто в этот миг у Донатоса, что он чувствует к придурковатой девке, он бы не задумываясь ответил — ничего. А подумав, признался б, что терпеть ее не может. Как видит, внутри все аж узлом свивается. Так бы и огрел чем. Или пинка отвесил. А уж сколько раз в припадках гнева хотел свернуть тонкую цыплячью шею — одни Хранители ведают. Но воли гневу крефф не давал. Девка-то была беззлобная.

Все в ней вызывало у обережника глухую ненависть. И взгляд переливчатых глаз, полных слепого обожания, и не сходящая с уст блаженная улыбка и навязчивое беспокойство. И, тем паче, ее вечное: ""Свет ты мой ясный"". Вот послал же Встрешник наказание! Оставалось только мечтать о том блаженном дне, когда в Крепость потянутся, наконец, обозы и удастся сбыть дуру с рук. А за ради этого Донатос учился терпеть. Ее терпеть.