Наследники Скорби (СИ)

 — Жа-а-алко…

Белян поник головой, но все-таки нерешительно взял ложку и принялся есть. Он старался не торопиться, не выказывать того, как сильно проголодался. Получалось плохо. Уж больно каша оказалась вкусная. Да еще и теплая. И оставили ему много. Он не ожидал. Думал, едва дадут котелок обскрябать. Но нет, наелся досыта. И глаза начали слипаться.

— Иди, ложись, — Лесана кивнула пленнику на сваленный у подножья сосны лапник. — На вот, укрыться.

Она бросила ему кожаную накидку.

Юноша устроился на ветках, скорчился и затаился, боясь шевельнуться.

Лесана забралась под кожаный полог, устраиваясь на войлоке… Думала, едва ляжет, сразу уснет. Не тут-то было.

На погоду разнылся старый шрам на спине. Не то что болел и мучал, так, напомнил о себе. Поворочавшись с боку на бок, девушка выбралась обратно к прогоревшему костру.

Дождь перестал. Вместо него меж деревьями повис густой туман.

Видать, с голодухи заходится. Волколаки, поди, всех зайцев перегрызли… И снова глухо кольнуло сердце, когда вспомнилось обезображенное до неузнаваемости лицо Милада. Семилово осталось без обережника. В такую-то пору, когда деревни жрут… Нет, скорее до Цитадели добраться, сбыть с рук Беляна да обратно пускаться.

Сыскать бы этого Серого. Да ведь он, стервец, наверняка затаится теперь, гадай, где сызнова объявится. А что объявится — без домыслов ясно. Все одно — зверь, почуявший кровь, не уймется.

Опять заплакала в чаще лиса. Надрывно и жалобно… Лесана слушала детский плач и ей, мстилось, будто то плачет лес. Вековая чаща, измученная лицезрением смертей.

Блазнилось даже, будто всхлипывает старая сосна. Глухо, в надежде, что не услышат. А белый туман, что полз среди могучих стволов, приглушал звуки. Вот снова всхлипнуло старое дерево. Дерево?

Девушка встала и подошла к скорчившемуся на лапнике полонянину.

— Эй.

Он сжался и застыл. Видать надеялся, она не заметит.

— Не спишь, я вижу.

И тут плечи парня затряслись, всего его заколотило, забило и Ходящий разрыдался, уткнувшись лицом в ладони.