Наследники Скорби (СИ)

Хм… Волколаки прошли обережную черту…

— Кто-то ворота открыл. Ночью.

— Дела… А ты видел какой оберег на ней? Чудно — единственная во всей деревне с таким наузом. Денег великих стоит. Откуда?

— Окрепнет, спросим.

— Мама…"

"Разговаривавшие при свете лучины мужчины обернулись. Клёна медленно водила глазами, оглядываясь. Просторная горница. Неуютная — ни тканок вышитых на лавках, ни подзоров… Ничего лишнего: лавки, печь, стол. И за этим столом двое мужчин в темных одеждах. Девушка с трудом задержала взгляд на говоривших.

— Очнулась? — обережник подсел к ней на лавку и коснулся ладонью лба. — Все равно огненная… Спи. Мамы здесь нет. Спи, птаха.

— Как… тебя… зовут… помнишь…?

Он улыбнулся.

— Помню. Фебр. Спи.

Успокоенная неизвестно чем девушка опустила ресницы и заснула.

***

— Что это? — Дарина вздрогнула, услышав сухой раскатистый треск. — Что? На дерево не похоже вроде…

Майрико смотрела застывшим взглядом в пустоту. А потом ответила глухо:

— Молния.

Целительница отодвинула заволоку от оконца и выглянула в ночь. Тын полыхал! Порывы ветра раздували, гнали огонь, он ревел, бушевал, летел и стелился. Иссохшая за месяцы жары трава вокруг тына вспыхнула, и рваное пламя стремительно побежало во все стороны.

— Бежим! Быстрее!

Лекарка схватила замершую в ужасе женщину за локоть и потащила прочь из дома.

Сухая гроза.

Хранители! Что делать? Делать что?!

Они вынеслись в ночь, которая уже не была ночью: огонь ревел и рвался.

— Пожар! ПОЖАР!!! — Майрико завопила так, что Дарина присела, столь мощным и громким оказался у нее голос.

Крайние избы уже занялись. Дарина бросилась к ближайшей, загрохотала в ворота. В доме завыла, залаяла собака.

— Будивой! Сгорите!

Майрико бежала, грохоча по калиткам.

— Выходите! Выходите!

Пока женщины бегали, крича, от дома к дому, ветер раздувал пожар все сильнее.

Целительница пинками гнала из избы какую-то орущую в ужасе бабу, а сама держала в каждой руке по ребенку:

— Иди, дура! Сгорите!

Люди высыпали на улицу, покинули избы, в дыму и жару метались лошади. Хозяева пытались их ловить, но все без толку, кому-то пробили голову копытом. Визжали и плакали дети, причитали женщины. А жар, волнами расходившийся от домов, делался нестерпимым.