Наследник для миллиардера

Выкрикивает мое имя, сжав до искр из глаз.

И я чувствую, как забиваюсь в самом нереальном удовольствии. Не могу и не хочу больше сдерживаться. Останавливаться теперь нет никакой причины!

Мы просто валимся на постель. Оба задыхаясь. Совершенно мокрые от пота. Как будто нас облили прямо из шланга.

– Это… Это было…

Шепчет малышка заплетающимся языком, закатывая глаза.

– Я знаю, – притягиваю к себе. Укладываю к себе на грудь, как маленького котенка.

– Это был кайф в чистом виде, Таня! И это только начало!

Даю нам обоим отдышаться.

Не могу налюбоваться тем, какая она сейчас. Разгоряченная. И выдохшаяся. Податливая.

Со сверкающими полуприкрытыми глазами и совершенно растрепанными волосами. С ярким румянцем на щеках.

А сама… Как будто стала воском в моих руках. Парафином.

Горячая и нежная. Стыдливая и такая открытая каждой ласке.

Перебираю ее волосы. Не могу надышаться ее сладким, сводящим с ума запахом.

Надо бы дать ей передохнуть. Поспать.

Но во мне уже все бунтует против этой мысли! Новый заход мне просто необходим!

Только…

Только вот хочется все прояснить!

За все то время, что мы проводили вместе, за эти последние дни, я уже понял, что что-то совсем не складывается.

Милая малышка, так трепетно заботящаяся о своей маленькой сестре совсем не вяжется с образом невинной развратницы, продающей себя и набивающей себе цену.

– Тань…

Прижимаю к себе покрепче. Глажу волосы.

– Скажи мне. Только правду. Ты ради этого? Ради Раи себя продавала? Хотела на операцию собрать?

– Что???

Она тут же взвивается.

Черт. Неприятно, на секундочку.

Но я должен знать! Знать наконец всю правду!

– Тихо. Я просто спросил. Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто пытаюсь понять. Как так вышло! Ну. Не злись. Не кусайся, малыш. Понял я уже. Что ты вовсе не такая. Не из тех, кого можно купить за деньги. Ты светлая. Ты моя хорошая. Но как так вышло?

– А вот так!

Шипит. Взвивается.

Пытается вырваться и оттолкнуть меня.

Ты теперь в моих руках! Моя! И я добьюсь всех своих ответов!

Вскидывает голову, хоть только что еле дышала на моей груди.

Режет позеленевшим до почти черного взглядом, как ножом.

– Тань?

Черт!

Что это за реакция? Я же сказал! Ни в чем ее не осуждаю! Разве я отнесся к ней как к продажной?

На меня-то чего злиться?

Хотя понимаю. Да. Неприятно о таком вспоминать. Сам бы хотел забыть.