Нас будет трое

Ему совершенно не приходили на ум самые очевидные вещи, вроде того, чтобы купить ребенку новую одежду, детское кресло в машину, помочь принять ванну… Все то, о чем наверняка подумала бы Злата.

И он, что еще хуже, совершенно не понимал, как общаться с сыном. Они походили сейчас на двух одичавших животных, запертых в одной клетке и не знающих, как нащупать точки соприкосновения…

Он ощутил на себе вопросительный взгляд Миши. Не сразу, но вспомнил, о чем спрашивал его несколько секунд тому назад.

– Помочь помыться? – уточнил он, кивая в сторону ванны.

Миша тут же замотал головой, прижал к себе новое махровое полотенце, словно желая таким образом защититься…

И Валера отступил. Отступил, не зная, как сблизиться с сыном и при этом его не напугать."

"Зато он знал другое. Он имел полное право потребовать ответов на свои вопросы…

Когда из ванной комнаты послышался шум воды, он прошел в кухню, прикрыл за собой дверь и быстро, решительно набрал номер…

– Да? – откликнулась она через несколько мучительных гудков, когда ему показалось уже, что на его звонок вообще не ответят.

– У меня к тебе несколько вопросов, – проговорил он без лишних предисловий.

– Слушай, я сейчас не могу…

– Мне плевать. Или ты отвечаешь сейчас… или я тебя найду и вытрясу все силой. Клянусь! Ну так что?

– Ладно…

– Миша не говорит. Почему?

– Я… я не знаю…

– Так было всегда?

Молчание. Такое долгое и абсолютное, что он даже взглянул на экран убедиться, что звонок не прервался.

– Ну? – напомнил о себе, устав ждать.

О чем она думала сейчас? Переваривала то, что он сказал? Или пыталась придумать что соврать? Он уже ни в чем не был уверен.

– Он кричал при рождении, – наконец услышал он ее ненормально спокойный голос. Как ей удавалось быть такой безразличной?..

– А потом? – спросил зло. – Потом он говорил? Его вообще научили разговаривать?

– Я не знаю.

– А что ты вообще знаешь?! – взорвался он неожиданно даже для себя самого. – Знаешь, что на спине у него шрам от какого-то жестокого удара?! Знаешь, что он тревожно ворочается во сне и пугается чужой близости?! Знаешь, что делает кучу всего, чего никак не должен уметь делать?! Что ты, черт возьми, вообще о нем знаешь?!

– Тебе прекрасно известно, почему так вышло! Ты в курсе, что я не могла его оставить! Ты ведь понимаешь…

– Я думал, что понимаю, – с презрением откликнулся он.