Нас будет трое

– Не вали с больной головы на здоровую, Валера. Это не я тебе изменяла. Не я это все начала… И не я должна сейчас оправдываться!

Я вывернулась из захвата его рук и снова пошла прочь. Он нагнал меня буквально в два шага. Порывисто прижал к себе, уткнулся холодным носом в шею…

– Злата, прости. Я настолько боюсь тебя потерять… что меня сводит с ума одна лишь мысль о том, что рядом с тобой вертится кто-то другой…

– Жаль тебя расстраивать, – сдавленно проговорила в ответ, – но ты уже сделал все, чтобы меня потерять. И потерял.

Я снова попыталась освободиться, но он не отпускал. Твердый, сильный… каким же идеальным он мне казался когда-то!

– Я сказал тебе сегодня, что все мы возвращаемся домой, когда нам трудно, – проговорил муж хрипло мне на ухо. – А знаешь, где мой дом, Злата? Там, где ты. Ты и есть мой дом…

Я задержала дыхание, пытаясь осознать, полностью осмыслить его слова…

Он держался за меня сейчас, как утопающий. Крепко, отчаянно. Словно я действительно была тем домом, той стеной, что могла помочь ему выстоять.

И в этот момент поняла, несколько же мы с ним всю жизнь были не просто влюблены друг в друга… Мы были созависимы.

– Мне нужно было давно тебе все рассказать, – снова заговорил он и голос его бередил душу своим откровением, своей искренностью. – Но я предпочел поверить ей тогда, шесть лет назад, что между нами ничего не было. Я не воспринимал всерьез ее редкие заигрывания – ты ведь знаешь, она вела себя так со всеми… я не оградил тебя от нее, вовремя не опознав угрозу, хотя должен был… но, золотая моя, пойми: я знал, как она тебе дорога.

Я не хотел причинять тебе боль. И кроме того, что не назвал тебе ее имени, был с тобой в остальном абсолютно честен…

Он выдохнул и его дыхание прокатилось мурашками по моей коже. И все же я нашла в себе силы, чтобы прорвать кольцо его объятий, требовательно взглянуть в глаза…

– А по-моему, ты лжешь мне даже сейчас. У нас ведь все разладилось еще до того, как ты привел домой Мишу. Я помню, как ты однажды отверг меня, отказал в близости…

– Это было только раз, родная.

Один раз. В тот самый день, когда она позвонила мне и сказала, что нам нужно поговорить… И я почему-то предчувствовал, что этот разговор не принесет ничего хорошего. Я был встревожен, обеспокоен… и неспособен ни на что, кроме как думать, чего она от меня хочет. Все пытался мучительно вспомнить, что было в ту ночь, много лет назад… и никак не получалось.

Он говорил это все горячо, убежденно, но я уже не могла верить ему так, как раньше.