Нам с тобой нельзя

Внутри все переворачивается от сладости, несдерживаемого счастья.

—Никит, это ведь…слишком, — отрываюсь, внимательно всматриваясь в мужчину.

—Для меня это не составило труда, дом твой. Ну, по крайней мере, тут нет никого, кто мог бы нам помешать, — шепчет на ухо, обхватывая меня двумя руками.

Пока я не думаю о падениях, потому что нахожусь на вершине, плескаюсь в эйфории, мой взлет сейчас такой яркий, что я зажмуриваюсь, плача от радости.

Но за каждым взлетом необратимо следует падение.

19

НИКИТА

Вокруг меня неимоверная красота, все сделано именно так, как нравится моей девочке, я слишком хорошо помню ее восторг относительно кукольного домика, точной копии того, что Арслан построил ей на дереве.

Я ничерта не умею сдерживать свои эмоции, более того, я даже не пытаюсь, оно мне нахрен не сдалось по одной простой причине — поздно пытаться стать нормальным, если тебе уже шандарахнул сорокет, и в висок постоянно долбит какая-то нездоровая херь. Но пугать Свету не хочется, не для такого мудазвона, как я, она создана. Ой не для такого, но самое гадкое, что я не отдам ее никому, теперь уже точно, хоть ты разорвись на части.

—Еще раз увижу тебя рядом с ней, раскатаю на асфальте, — прошипел, хватая мудака за грудки.

—Макар, верно? Я не знал, что у тебя есть свои виды на нее, нужно четче ориентиры обозначить. А то так выходит, что только ты о них и в курсе был. Не делается так, мужик, — не сопротивлялся, лишь улыбался. И бесит меня его улыбочка правильного образца для подражания. Но прав. Во всем.

Кирилл все-таки нормальный мужик, это я понимал и понимаю, но меня все равно накрывает.

Сжимаю внезапно заснувшую на диване Свету в объятиях и перевариваю сегодняшний день.

Поправка, я даже с ними не спал, так, натягивал, а затем уходил. Даже с Наташкой по молодости не спал, нет, я стремился домой, чтобы не дать отцу снова вызверится на Надю.