Наотмашь

Очень короткие, надо заметить, за которые ей однажды влетело от отца. Зачем-то закинула их в гардероб. А вот сейчас они попались на глаза.

Вадим замер. Она это видела.

Его взгляд остановился на её едва прикрытых бедрах, и Майя сразу же почувствовала себя почти голой.

То в сорочке перед ним щеголяет, теперь в шортах, которые совсем чуть-чуть полупопия прикрывают.

Как они вообще у неё оказались с собой…

Оказались вот как-то.

Майя прокашлялась. На пляже она могла позволить себе и более откровенные наряды, но почему именно здесь и сейчас так остро чувствует свою обнаженность?

Или, скорее, сексуальность.

– Доброе утро, – Вадим слегка прищурил глаза, но взгляда не отвел.

Смотрел по-прежнему пристально.

Очень.

Майя мысленно толкнула себя между лопаток, нацепив на лицо, как ей хотелось думать, ничего не говорящее выражение, и прошла на кухню.

Ох, блин, ей надо бы повернуться к Вадиму спиной.

А там…

Майя вытянула губы трубочкой. Хватит делать акцент на шортах! Ничего сверхординарного не случилось. В салоне Вадима администратор на ресепшене почти в таких же была! И ничего.

– Я думала, ты уже уехал.

– Поеду через час.

– Тогда позавтракай со мной. – Она кивнула в сторону почти допитого им кофе. – Сейчас овсянку поставлю и блины. Умираю, как хочу блинчиков со сметаной.

– Капризы гормонов?

Услышав про гормоны, Майя чуть не выдала сакраментальную фразу, что они уже давно не дают ей покоя. И в отношении еды доставляли пока наименьшие хлопоты.

Как сказала врач?.. Кровь приливает к матке…

Вот то самое таинство или очередной бунт она испытывала именно сейчас.

Атмосфера в кухне стремительно менялась. По крайней мере, в восприятии Майи. Тяжелела. Сгущалась. Майя и хотела бы не обращать внимания – не получалось.

– Наверное.

– Помочь?

– Спасибо, я сама. Быстренько. Сейчас и тесто замешу.

Чтобы скрыть нарастающее напряжение, густым концентратом утекающее к бедрам, вернее, в трусики. Что с ней такое? Она не понимала. Вернее, догадывалась, но не желала этого признавать. Майя никогда не относилась к легкомысленным особам, которых «предавало тело».

Пусть смотрят."

"Взгляд Вадима девушка ощущала иначе. Она не осталась равнодушной, в груди распирало. Даже соски набухли, уперлись в ткань бюстгальтера, доставляя легкий дискомфорт.

Он так смотрел…

Жадно. С нескрываемым голодом.

Каждое их последующее общение воспринималось острее предыдущего. Тогда – у него в кабине.

Здесь, в кухне.