Нам можно

Пока не определилась, что с нами будет дальше, ничего (даже весьма и весьма ценные вещи) не буду с фырчаньем отсылать адресату. – Цветы очень красивые. Мне понравилось, – я говорила от души, но это пока ничего не значит.

– Как дела в газете? – поинтересовался Картер, попутно отдавая распоряжения Натали – мне слышно было. Он вернулся в банк, а наши финансовые показатели теперь будут доступны ему каждый квартал. «Калифорнийский синдром» доказал, что может работать без антикризисного управляющего.

– Мы тебя не разочаруем, – уклонилась от ответа я.

– Ты меня никогда не разочаруешь, – шепнул, и меня горячей волной накрыло. Я его месяц не видела. МЕСЯЦ! – Не жалеешь, что от должности отказалась? – деловито продолжил, будто не ощутил перемену во мне. Пульс сто сорок как минимум!

– Нет, – и я не обманывала. У меня учеба и в издании романа глубоко закопалась, а Лайла Абрахамс – достойный шеф-редактор. Без ее помощи и поддержки у меня все получилось бы не так быстро и точно менее качественно.

Картер усмехнулся, поэтому уточнила:

– Поверь, мне есть с кем сравнить.

– Как твоя книга?

– Хорошо. Вышла в бестселлеры Амазон.

– Ведьмочка, – протянул он, – я так соскучился по тебе.

Я прикрыла глаза и стиснула телефон: иногда Картер срывался, мягко шепча о своих чувствах и желаниях. А я млела, из последних сил держалась, волю по крупицам собирала. Мое тело ломало невыносимо, сердце к нему рвалось, довериться хотело.

– Эрик с Кайлой приехали, к себе приглашали. Ты будешь? – хрипло спросила, сердце глупое усмиряя.

– Да…

Прошло три месяца

– Ведьмочка… – я прижал ее к шершавой каменной стене где-то в районе Кармел. – Как же я тосковал без тебя… – и снова в рот впился. Марсия сладкие губы подставляла, шальной взгляд под густыми ресницами прятала, тянулась ко мне жадно.

– И я, – прямо в поцелуе жарко шепнула. Это наша первая близость после моих обидных слов.

На улице октябрь, и на Ведьмочке слишком много одежды. Я рванул с плеча кожаную куртку, толстую бретельку платья приспустил и наконец прижался губами к соску. Горячий и возбужденный, на прохладном ветру в рот так и просится.

– Что ты делаешь? – попыталась платье поправить, но я уже гладил нежную кожу бедра, промежность через трусики ласкал.