Нам можно

Вообще нужно будет сгонять с Ведьмочкой недели на две куда-нибудь на острова: Бермуды или подальше, во Французскую Полинезию.

А пока мы сидели в гостиной нашего номера и ужинали. Я ел устриц с лаймом, которые запивал ледяным шампанским: легким и сладким как лимонад. Завтра самолет с утра – нужно в форме быть. Марсия десерт от шефа лопала: на вид что-то помпезно ягодное, а в меню значилось «венские вафли с ягодами и тремя видами крема». Ведьмочка выглядела довольной.

– Ты меня пугаешь, – выдала она, потянувшись в роскошном кресле.

– Это чтобы тебе помогать отрабатывать лишние калории.

– То есть пирожное заказал, чтобы меня еще больше стало в твоей жизни?

– Тебя и так хватает в моей жизни, – лениво ответил, наблюдая, как она тасует колоду. – И кстати, в тебе нет ни одной лишней унции.

– Спасибо, – демонстративно равнодушно ответила Марсия и разложила карты."

"– Мне погадаешь?

Она удивленно бровь вскинула, но попросила подуть на колоду.

– Моя судьба будет зависеть от алкогольных паров? – Это уже смешно!

– Так, что тут у нас, – задумчиво постучала ноготком по столу. – Туз пентаклей. Неудивительно, в общем-то: успех, деньги, благополучие.

– Что есть, то есть, – согласился я.

Она вытащила еще одну:

– Рыцарь кубков… – сдвинула брови Ведьмочка. – Заинтересовался кем-то? – и на меня взглянула. Ответа дожидаться не стала, сделав выводы за меня, весьма игриво, но чувствовалась уязвленность: – Сделаем вид, что это про меня. Хотя нет, ее ты будешь добиваться долго, – и руками развела: – Несостыковочка выходит.

У меня на губах плясала саркастичная улыбка, но шестеренки крутились в усиленном режиме. Вот она – сидит передо мной в белом халате с растрепанными после душа волосами, чистым личиком и пьянящей сексуальной энергетикой. Мне кажется, я никогда не увлекался женщиной так, как Марсией, и даже представить сложно, что появится кто-то еще. Правда, была Вега Лира. Возможно, карты говорят про нее. Ну это так, в порядке бреда, естественно.

– И последняя, – тем временем продолжала Ведьмочка. – Дитя… – она задумалась надолго, а потом выдала: – Тебя что, родители не любили?

Я фыркнул иронично, отметая предположение, как сущую околесицу, а сам удивлялся точности формулировки: один родитель не любил определенно. И время ничего не изменило. Поэтому, собственно, решил сменить тему и не сказать, что на более безопасную:

– У меня есть для тебя кое-что, – я поднялся и достал продолговатый футляр.