Наиглавнейшая проблема Академии Драконов

 – Она ведь совсем малышка, ей только что исполнилось два месяца!

Затем, понизив голос, добавила в полнейшем отчаянии, потому что на лице короля читалась решимость:

– Ты прекрасно знаешь, она не имеет никакого отношения к Туманному Пределу и ко всем этим непонятным… штукам! В ней нет ни капли вашей крови!

Эйлин опасалась, что ее ненаглядной Эйвери – светловолосой и синеглазой – хорошо, пусть вокруг твердили, что у всех младенцев одинаковый цвет глаз, который потом может измениться…"

"Так вот, Эйлин до ужаса боялась, что ее драгоценной дочурке навредят странные традиции Туманного Предела.

– Мое молоко отлично подойдет для моей дочери, и чужого ей не нужно! И вот еще, не стоит ее настолько туго пеленать и так сильно кутать!

– Но, ваше величество, мы всегда так делали! – терялись лучшие няньки, нанятые мужем.

– Пусть моя Эйвери растет свободной и счастливой, – отвечала им на это Эйлин.

Такой же счастливой, как и она, молодая королева Туманного Предела, порядком напуганная его чудесами, но пытавшаяся к ним привыкнуть.

Да, Эйлин была счастлива в браке, окруженная любовью и заботой своего мужа, но то, что происходило в Туманном Пределе, слишком часто было за гранью ее понимания.

Здесь все оказалось другим! Не таким, как в Нерлинге, и иногда это пугало ее до дрожи.

Все, кроме любви Теодора Власта, которого здесь называли Властом, и Эйлин тоже привыкла к этому имени. Именно его любовь давала Эйлин надежду на счастливое будущее для нее и ее дочери, отец которой – Аргейл Кхан.

Она знала об этом, и Власт тоже.

Возможно, приближенные короля тоже догадывались о причинах поспешной королевской свадьбы и того, что «семимесячная» принцесса Эйвери Циресса нисколько не выглядела недоношенной.

Наоборот, у нее были пухлые щечки, она отличалась завидным аппетитом, здоровым сном и звонким голосом, если чем-то была недовольна, и уже тянула ручки в младенческих перевязочках к разноцветным игрушкам в своей колыбельке.

Именно поэтому Власт решил, что время пришло, хотя Эйлин все еще боялась.

– Она моя дочь, – спокойно произнес Власт, уставившись на младенца.