Надежда на счастье

Тут рефери провел мелом черту на пыльном полу и прокричал:

– Подойдите к линии, джентльмены! Не драться ногами, не выкалывать глаза, не кусаться!"

"В следующую секунду бой начался, и Конор мысленно крикнул: «К черту! Не стану сдаваться!» Элрой размахнулся, но Конор тотчас наклонился, и огромный кулак просвистел у него над головой. Выпрямившись, Конор обрушил на противника град ударов, после чего отскочил на несколько шагов. Взглянув на Дэна, он увидел, что старик неодобрительно качает головой. Но Конор уже сделал свой выбор и готов был отвечать за него.

Элрой снова размахнулся, и на сей раз Конор не успел уклониться. Кулак врезался ему в челюсть, и перед глазами у него потемнело.

«Господи Иисусе, Конор, уклоняйся, – услышал он голос брата Майкла, дававшего ему советы, будто они по-прежнему были мальчишками, будто они снова находились дома, в Дерри, будто Майкл все еще был жив – Просто не стой на месте. Уходи с дороги, если он идет на тебя».

И Конор последовал совету брата. Ловко уклонившись от очередного удара, он нанес Элрою три удара в живот, потом на мгновение отскочил, а затем со всей силы ударил противника в челюсть.

– Что за черт?

В следующий миг Элрой получил еще один удар и с тихим стоном рухнул на пыльный пол. Конор же отошел в сторону, ожидая, когда противник поднимется на ноги и продолжит бой. Элрой попытался подняться, но ему не удалось встать даже на колени.

Конор в знак победы вскинул вверх кулак, а Элроя уже уносили с ринга.

Конор прошел в свой угол и взял полотенце. Вытирая пот с лица, он наблюдал, как потерявшие свои деньги зрители направляются к выходу. Только двое из них остановились у столика букмекера, чтобы забрать выигрыш. Конечно же, это были те два богача из Нового Орлеана. А Дэн, как Конор и предполагал, уже исчез.

Получив у распорядителя призовые двадцать пять долларов, Конор спрятал деньги понадежнее, хотя и знал, что люди букмекера непременно их отберут.

– Кое-кто хочет перекинуться с тобой словечком.

– В самом деле? – Конор усмехнулся. – Мне очень жаль, но я уже ухожу.

– А я так не думаю.