Небо для Беса

Я терпеть не могу это! Ревность… Глупость какая.

Если женщина хочет быть с другим мужчиной, а не с тобой, то это её выбор. Значит, не твоя это женщина. Ревность — это просто потеря энергии. Надо переключать её на что-то конструктивное. Головой я это всё понимаю и согласен. Но душа ноет от страха потерять Аишу. Она уже под кожей и пропитала меня всего, попробуй вырви!

Отметаю эти неуместные чувства. У нас всё хорошо. Просто очень медленно.

Я вспоминаю наш секс. Она могла залететь? Она скажет мне об этом??

Черт…

Ведь некоторые женщины предпочтут решить эту «проблему» молча, если она им не в тему.

Тру руками лицо. Нам нужно начать говорить обо всём. Аиша очень тактильная. И ей слова не нужны. Она даёт и без них всё.

И я тоже не сказать, что разговорчив.

Да и нагружать её очень не хочется. Хочется её «танцев».

Наконец-то выходит Аиша.

Опережая меня, возле неё притормаживает тачка представительского класса. Она хмурясь, останавливается.

Я делаю несколько шагов в её сторону.

Из машины выходит парень.

— Аиша Артуровна, добрый вечер.

— Добрый вечер, Андрей.

— Владимир Михайлович просил Вас поехать со мной.

Встречаемся с ней взглядами.

Дёргаю вопросительно бровью. И претензию в выражении своего лица я тоже скрыть не могу.

— Скажи Владимиру Михайловичу, что я благодарна за предложение, но отказалась от него.

— Мм… Хорошо, — обескураженно кивает парень.

Она обходит машину. Ловлю её за талию.

Демонстративно вздыхаю:

— Минутка ревности.

Поцелуй в уголок губ.

— Бессо… Мир человека не меняется мгновенно.

— Я понимаю.

— Мой мир, как и твой, сложно устроен, там много людей. Изменить мгновенно связи со всеми не выйдет.

— Поехали, — киваю на машину.

— Куда?

— Поговорим о связях в твоём мире.

Открываю ей дверь, за руку подводя к машине.

— К тебе. Ко мне. Можем где-нибудь посидеть, можем — прокатиться и поговорить.

— Прокатимся.

Не торопясь, веду машину по центру.

— У меня много вопросов.

— Ну, хорошо, — сдаваясь.

— Владимир Михайлович — это твой мужчина.

— Мой мужчина — ты.

— Единственный?

— Бессо! — строго.

— А как ещё я это должен спросить?! — сдержанно взрываюсь я.

— Единственный, — сжимает моë бедро, смягчая тон.

И я почти что снова готов лечь ей в ноги. Почти.

— А он тогда кто?

— А он… — задумчиво скользит взглядом. — Он… Он…

— Ты издеваешься?

— Господи! — закатывает глаза. — Наверное, это можно назвать «Покровитель».