Небо для Беса

— А мне так показалось, что не повзрослел.

— Так выйди со мной на ковер! И посмотрим…

— На что посмотрим-то? — не выдерживает Саркиз. — На твоë умение ломать? Наслышали… Люди узнают, как в глаза им смотреть? Опозорил семью. Спасибо, Бессо, что эта история не достояние общественности! Но скоро будет. Твои многочисленные невесты больше не молчат. У тебя восемь племянниц! А если бы одну из них так?!

Да плевать ему! Он и имён их не помнит.

— И сними его портрет в Спарте с доски почета! — сердито бросает мне Саркиз.

— Не я его туда повесил, Саркиз. Отец.

— Отец иногда ошибается, Бессо! Не надо его обожествлять. Он просто хороший человек с большим кредитора доверия ко всем. Который иногда не возвращают! — Вот фото отца и повесь на это место, — негромко добавляет Тимур.

— Короче! — рявкает Рустам.

— Короче! — перебиваю его. — Войдут только сыновья. На ковëр хочешь — со мной пойдёшь. Но не здесь.

— Нет никакого завещания, Рустам, только пожелания больного отца, — успокаивающе поднимает руки Арсен.

— Ах вот как! Решили, как обычно Бессо подыграть?!

— Я всю ночь не спал, с людьми говорил… с друзьями отца… А сегодня со спартанцами общался.

— Они здесь причём?

— Ну ты ещё скажи — в овчарне овец не спрашивают — когда их резать! Так, по твоему?

— Это семейный бизнес! Бизнес, блять! Вам знакомо слово — «бизнес»?

Арсен задумчиво хмурится.

— Обещаю, что всë будет в соответствии с волей отца.

Заходит в палату.

— Ты идешь или нет? — смотрю на Рустама.

Толкая плечом проходит мимо меня. Закрываю дверь перед носом адвоката.

В палате у отца приоткрыты окна, сегодня довольно тёплый, солнечный день.

Но я закрываю. В последние годы он больше любил тепло.

На столе стоит осенний букет из листвы, тихо играет классика. Он любит фортепиано.

Из коридора заношу ещё пару стульев для братьев.

— Отец, — сжимает его безвольную кисть Арсен. — Садится рядом.

Глаза отца открываются. Смотрят в пустоту и вяло закрываются снова.

— Отец велел нам всегда заботиться о младших. Самым младшим детëм его была Спарта. Заботясь о ней он говорил о том, что его акции должны находиться только у тех братьев, которые готовы посвящать себя школе и детям, развивать его начинание…

— Арсен, хорошо подумай! — нервозно дёргается Рустам.