На пороге Тьмы

У павильончика с вывеской «Картошка» была небольшая очередь, мешки приставлялись к горловине деревянного желоба, и туда с гулом и грохотом катились земляного цвета картофелины, распространяя вокруг запах сырой земли.

Краем глаза отметил, что много людей было вооружено. Не все, и даже не половина, но все же многие. У кого пистолет в кобуре, у кого и вовсе обрез, причем не только у мужчин.

– Че смотришь как царь на жида? – толкнул меня в бок Федя. – Так и живем, и ничего, что пожрать находится.

– Да не, все нормально, – отмахнулся я от несправедливого подозрения.

 – Просто воспоминания накатили, как с бабушкой ходил, совсем пацаном еще. Ох они и торговалась! Любила это дело. Она хохлушка, хоть в России лет двадцать прожила, но даже язык толком не выучила, гнала на суржике.

– Со вкусом торговалась? – усмехнулся Федька.

– Не то слово. Кстати, родители-то на работе были, а я с ней, так до третьего класса, примерно, у меня такое украинской «Г» в разговоре было, что даже я его сейчас сам помню.

– Это как?

– А я однажды очень удивился, обратив внимание, что все остальные его по-другому произносят. Ну и я попытался.

– Получилось?

– А че, не слышно?

– А я не вслушивался, была охота. Ладно, нам дальше надо, – он указал на длинный кирпичный дом, кривовато выложенный и осевший в землю хлипким фундаментом, на котором вывеска потресканная вывеска «Уцененные товары».

– Ох-е…, – покачал я головой. – Тоже в наследство осталась?

– Ага. Так его и знают, хотя уценки хрен дождешься.

Тут все сразу в одной куче, несколько торговцев в складчину снимают. И мне туда, и тебе.

Покосившееся и кривоватое крыльцо в «Уцененные» было выложено из вытертого желтоватого кирпича, дверь открывалась на чудовищно тугой пружине, а потом, выпущенная из рук, с грохотом захлопывалась. Я еще подумал, как торговцы все это в течение дня выдерживают.

Торговцам на первый взгляд стук был пофигу. Они стояли кучкой, вполглаза поглядывая за посетителями, копавшимися в товаре, и трепались о чем-то своем.

Один из них, короткий, темноволосый, с густой черной щетиной на толстых щеках, одетый в длинный черный кожаный плащ с пелериной и застежками на рукавах, живо напомнивший мне расстроенную моими требованиями заведующую вещевым складом в Горсвете, развел руки приветственно, сказал громко с сильным акцентом:

– А, Федя! Что привез?

– Мамед, ничего не привез, за покупателя сегодня, – покачал головой Федька и добавил: – И вообще не к тебе, а Петру.