На пороге Тьмы

Какая-то деталь словно по глазам резанула, очередная мелкая неправильность.

– Федь, что не так с твоим стволом?

– В смысле? – не понял он.

– Чем от нормального отличается?

– Ну ты спросил! – удивился он. – Откуда я знаю, как там у вас было?"

"– А откуда ты «Фендер Стратакастер» знаешь? – требовательно спросил я. – Из моего слоя песенка.

– Да здесь от кого-то слыхал, – оправдался он. – А «Стены древнего Кремля» у нас тоже пели.

– А ствол?

– Да сам глянь, только не пальни случайно, патрон в патроннике.

Разницу долго искать не пришлось.

Рукоятка отличалась формой, больше заваленная назад, так, что пистолет было держать удобней, и патроны оказались совсем другими, в девять миллиметров, с довольно длинной гильзой, вполне тэтэшной. И вес у ствола солидный, от нашего ТТ отличный вроде. Серьезный агрегат.

– Ты гля…, – удивился я. – И как?

– Шьет любую тварь насквозь, – ответил Федя.

– А пэпэша твой под такой же патрон?

– Ага, под такой.

Ага, то-то магазин в его автомате не такой изогнутый, как в том ППШ, что в нашей реальности в пользовании был.

Заодно я обратил внимание, что назвал оружие «автоматом», как было принято у нас во время войны, и как тут, похоже, его именуют. Да я и не против, у меня от сочетания «пистолет-пулемет» язык в трубочку заворачивается.

Народ внизу толпился у «пепелаца», так и оставшегося на ночь во дворе, но мне Федя предложил пойти пешком.

– Тебе же фотографироваться? По пути ателье. Срочную съемку закажешь, в обед карточки заберешь. К вечеру документ выпишут.

– Ага, нормально, – обрадовался я. – Пошли тогда.

Дождя сегодня не было, но стало еще холодней. Сырость висела в воздухе, озноб забирался под одежду, заставляя радоваться приобретенной куртке и сохранившемуся свитеру. «Фураньку» я, кстати, тоже натянул на голову, а танковый шлем нес подмышкой, полагая, что меня наверняка сегодня захотят посадить на мотоцикл. А раз уж нормальных шлемов здесь нет, то хоть такой защитит, случись навернуться. А случится навернуться обязательно, потому что любой мотоциклист знает – невозможно кататься и не падать, рано или поздно ты со своего стального коня полетишь.

Мы шли по улице не одни, много народу спешило в разных направлениях, все по своим делам. Хватало и машин, на которые я глядел с настоящим восхищением – прямо музей на свободу вырвался и здесь катается. Видел и «виллис», и «бантам», и наш ГАЗ-67, и «Додж ¾», и знаменитый «Студебейкер» пронесся мимо нас, разбрызгивая лужи колесами.