На пороге Тьмы

Стучать в такую дверь было бесполезно, все равно не услышат, так что я ее просто потянул на себя и вошел.

Отдел был представлен одним единственным человеком – седым и лысоватым дядьком годам к шестидесяти, росту такого, что его едва было видно из-за стола, одетого, к моему удивлению, в костюм, хоть и без галстука. Правда костюм был такого удивительного цвета, что я заподозрил, что портной украл сукно для его пошива с бильярдного стола.

Дядек был не лишен чувства юмора – на стене висел плакат с надписью, гласившей: «Приходи редко, проси мало, уходи быстро».

– Садись, – сказал дядек, после того как мы обменялись приветствиями, и указывая на неудобный как «кресло грешников» стул с прямой спиной и бурым дерматиновым сиденьем системы «але геморрой».

Точно, на таком долго не засидишься, уйдешь быстро и просить ничего не захочешь. Это я осознал сразу, едва усевшись.

– Давай направление, – сказал он, протягивая руку с вытатуированным на тыльной стороне ладони якорем.

Читал он его недолго, хмыкнул пару раз над какими-то своими мыслями, затем аккуратно подшил в папку, которую, не вставая, извлек из шкафа. Затем сунул мне ротапринтную анкету на трех листах, спросив попутно:

– С чернильницей писать умеешь, или карандашик дать?

– Лучше карандашик, – честно ответил я.

– Держи, только очинен худо, – сказал Березаев, прокатив по столешнице просто карандаш, действительно заточенный кое-как, словно топором.

– Откуда? – чуть преувеличенно удивился я, – Во двор на минутку вышел.

– А где тебя закрыло?

– В сарайчике.

– А я в подвал за огурцами полез, на даче. Новый год справляли. То-то думаю гости удивились, куда хозяин пропал, – вздохнул дядек. – А жена так в особенности, решила небось, что к любовнице сдернул.

– А давно было, Пал Демьяныч? – вежливо поинтересовался я.

– Да девять лет уже как. Ты пиши анкету, времени мало, мне тебе документы выписывать, а потом бухгалтерия, замбой, в общем – хватает дел.

"Анкета оказалась хоть и длинной, но простенькой, касалась больше бывших мест работы да полезных навыков. Березаев, почитав ее бегло, отчеркнул красным карандашом пункты про срочную службу, военную кафедру, охоту и рыбалку, чуть подняв брови, обвел в яркий овал мою запись о долгом стаже за рулем мотоцикла. Даже спросил:

– Мотоцикл точно водишь?

– Точно вожу. А что?

– Да мало кто умеет у нас.