На пороге Тьмы

– Не ходи, – посоветовала она.

– И есть у меня другое ощущение, что если в это все ввязаться, то можно будет получить большой приз.

– Это какой? – посмотрела она на меня с подозрением.

– Путь домой.

– Как-как?"

"– Домой. Туда, на ту сторону, где десять лет – это десять лет, но жизни, а не выживания.

– Я уже надоела? – спросила она после паузы.

– А ты со мной не пойдешь? Хочешь жить вечно?

– Извини, глупость сказала, – вздохнула Настя. – Ты, так сказать, приглашаешь?

– Я, так сказать, приглашаю, – в тон ей ответил я.

Она снова вздохнула, потом сказала, покачав головой:

– Ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты приглашаешь влюбленную женщину в мир, где она сможет иметь детей. Нормальных детей, которые нормально будут расти, в нормальном мире.

– Я пока не приглашаю, если честно, – осторожно сказал я. – Может и не получиться ничего, я могу и ошибаться. Я просто хочу попробовать подобраться к этому, если оно действительно существует. Или будет существовать.

– Этого уже достаточно, – сказала Настя.

 – Ты разве не понимаешь, что мысль о детях гонит от себя здесь половина женщин? И сто лет за десять для таких – утешение слабое, скорее наоборот. Сотни лет бессмысленного существования, ведущего во Тьму. Даже думать об этом страшно. Если есть хотя бы малая надежда на то, что удастся вырваться – я тебя очень прошу, попытайся. Я для тебя готова тогда все сделать, пойду с тобой куда угодно, лишь бы из этого чистилища.

Я посмотрел ей в глаза и сразу же поверил.

* * *

– Значит так, попробуем выяснить что-то про эту самую Скляр, но об остальных делах тоже не забываем, – сказал Федька после того, как уселся в «тазик» и мы отъехали от общежития.

 – Оставшийся «шнауцер» я по-любому в Углегорск тащить не хочу, а то потом безопасники задолбают.

– Это понятно, но как в Сальцево разбираться с продажей будем, деньги же другие?

– Товаром возьмем. И не сразу, а частями, так, чтобы выглядело, что на свои деньги закупаем и возим. И на базаре на реализацию дадим в несколько точек, так незаметно будет, если всерьез копать не возьмутся.

– А если возьмутся?

– Тогда вскроется, понятное дело, конспирация-то левая, но в сущности преступления нет, так, просто не дали с себя халявы взять, – сказал он, разведя руками в притворном недоумении. – Не смертельно, в общем. Но какие-то последствия будут. На службу напишут, еще что-нибудь.

Ну да хрен с ним, не корову проигрываем, как говорится.

– Ладно, будем посмотреть, – сказал я.