На грани острых ощущений

Когда наступила тишина, Ройс снова поднял бокал:

– За Джека и Джинни! За «Аляска ойл-баронз»!

Наоми глазела на Ройса на сцене, не в состоянии отрицать прилив волнения оттого, что он рядом с ней. Он сделал это для нее и ее семьи. Публичное заявление. Он очаровал всех гостей. Он стоял у всех на виду, под светом прожектора, и держался легко и непринужденно. Ради нее.

Аплодисменты стихли, и он подошел к ней, усмехаясь.

– Я не знаю, что сказать. Спасибо за сенсацию. – Ее руки дрожали, она поставила бокал шампанского на поднос официанта.

– Конечно, – произнес он. – Давай где-нибудь уединимся и поговорим? Вернее, я должен кое-что тебе сказать.

Ее переполняла надежда и страх.

Мозолистые кончики его пальцев касались ее ладони, когда он повел ее через толпу гостей. Проходя по залу, они слышали звон бокалов. Открыв дверь, он вывел Наоми на балкон, где были установлены обогреватели.

Отпустив ее руку, он подвел Наоми к краю балкона, чтобы осмотреть залив.

– Вечеринка удалась. Две семьи объединились.

– Это кажется нереальным после суматохи с возможностью того, что Бреанна… – У Наоми сдавило горло, она не могла говорить.

Он прижал Наоми к груди, и ее маска чуть съехала набок. Она наслаждалась возможностью быть рядом с ним. Она скучала по нему. Она нуждалась в нем. Закрыв глаза, она вдохнула знакомый аромат его лосьона после бритья.

Однако непонятно, почему Ройс приехал на вечеринку.

Она облизнулась и сглотнула:

– Но сегодня я ничего не могу с этим поделать.

– И в нашу честь, я надеюсь, – сказал он.

Сердце едва не выскочило у нее из груди, и она прикусила губу, чтобы не выболтать прямо здесь и сейчас о том, как она его любит. Ей надо было выслушать его.

Он указал на бухту, когда фейерверки осветили небо. Голубой свет отражался на воде. Вспыхнул еще один фейерверк. Потом еще один. Яркие огни мерцали на ночном небе.

– О, как великолепно! Должно быть, папа специально заказал салют у планировщиков вечеринок. Жаль, что я не предусмотрела этого.

Ройс снова взял ее руку:

– Салют заказал я.

От удивления она не знала, что сказать. Потом подняла свою маску, чтобы лучше видеть Ройса. Он не надел свою маску после выступления.

– Как приятно, что ты сделал это ради них, – осторожно заметила она, запрещая себе видеть в его поступке слишком многое.

– Это ради тебя, – сказал он.