На краю неба

И аппетит у меня что-то пропал. — Снова бросив на Крапивина колкий взгляд, уселась в салон.

По дороге в «одно тихое место» Катя не проронила ни слова, первые минуты в ресторане — тоже. Только к официанту обратилась, высказывая свои пожелания.

— Ты так и будешь молчать? — наконец поинтересовался Дима.

Катя отпила вино, словно хотела, чтобы оно помогло проглотить язвительные слова, которые так и рвались с языка.

— Салат вкусный. Такая зелень хрустящая, прямо на удивление. Как я люблю.

— Катя.

— И вино хорошее.

— Катя.

— Что тебе еще сказать? — надменно взглянула на него.

— Ты можешь обижаться, но я сделал это для твоей же безопасности.

— Я просила тебя не рассказывать отцу, можно было обойтись без этого.

— Сегодня просто царапина, завтра с вылетом на встречку.

— И чего ты добился? Я не хочу ездить с водителем и быть под колпаком, значит буду мотаться по городу на такси, вот и все.

— Нельзя быть такой беспечной.

— Да ладно, — как будто устало вздохнула она, — что мы все обо мне.

— Ты упряма.

— Не больше тебя.

— Это точно. — Опустил глаза в тарелку, и на губах его появилась чуть заметная улыбка. — Я понимаю, это такой стратегический ход, воспитательный момент. Твое молчание. Но хочу предупредить, что у тебя нет на это времени.

— Почему?

Когда он поднял взгляд, улыбка стала шире:

— Потому что двадцать восьмое декабря, Новый Год на носу. Мы же не можем провести этот праздник в ссоре, это несерьезно. А потом мы улетаем в отпуск. Билеты уже лежат. Воевать будем все три недели?

— Нет, это несерьезно, — наконец слабо улыбнулась Катя, согласившись с его доводами. Нет смысла спорить об очевидном. Это она прекрасно понимала.

— Я же говорил.

— Но еще несерьезнее у меня машину отбирать. И кажется мне, что это вовсе не забота о моей безопасности, Дима.

— Есть один момент, — признался Крапивин

— Какой?

— Я бы ничего не сказал Денису Алексеевичу…

— Если бы?..

— Если бы ты мне не соврала. Но ты сказала, что сама была за рулем, потом призналась, что дала машину Веронике.

— Это ты меня так наказал за вранье?

— Во-первых, я волновался. Во-вторых, у тебя одна версия краше другой.