На краю неба

— У тебя геолокация включена на телефоне? Я тебе через пять минут найду! И только попробуй отключить!

— Крапивин, ты ошалел?!

— Дима, что случилось? — не выдержав, спросила Агата.

Катя, услышав ее голос, громко засмеялась в трубку.

— Ах, ты со своей Адочкой! — как всегда, перековеркала имя. — Прости, Димочка, что отвлекла тебя от важных дел. Не обращай на меня внимания, занимайся… чем ты там хотел заниматься!

— Ты где? — рявкнул Дмитрий.

— Какое твое дело? — рявкнула в ответ Катя.

Агата прекрасно слышала и смех, и то, что сказала про нее Катя. Она изменилась в лице: ее аккуратные привлекательные черты неприятно заострились, чувственные губы твердо сжались, глаза неприятно заблестели.

Крапивин глубоко воздохнул, призывая на помощь все свое самообладание, и мягко сказал:

— Катя, я Ване соврал…

— Спасибо, этого вполне достаточно, — прервала она, не дослушав.

— …но не затем, чтобы тебя прикрыть, а чтобы избавить твоего брата от лишних волнений! Так что будь добра, раз уж впутала меня в это дело, объяснись! — заорал он, и в трубке наступила тишина.

— Подожди. Я перезвоню.

— Катя!

— Я перезвоню через минуту. Подожди.

Чего ждать?! Внутри у Крапивина все кипело. Он схватил свой наполовину полный бокал, чтобы глотнуть вина, но остановился. Вернул его на столик.

Агате сразу не понравился этот жест, она разозлилась. Если Дима отказывается пить, значит он собирается уезжать. А планировал остаться на ночь.

— Я не понимаю, почему ты позволяешь ей разговаривать с тобой в таком тоне. И со мной.

— Хочешь это обсудить? Прямо сейчас? — резко спросил он.

Агата поёжилась, она не любила, когда Дима злился. Привыкла видеть его спокойным и уравновешенным, а эта малолетка всегда выводила его из себя.

— Ну, я так понимаю, что сейчас тебе очень некогда, — не сумев сдержаться, чуть-чуть съязвила.

— Почему же? Давай поговорим, нам очевидно хватит и пары минут, чтобы все решить, — с холодной улыбкой сказал Крапивин и ответил на Катин звонок. Коротко и на этот раз мирно переговорив с ней, он сдернул со спинки стула свой светлый пиджак и вновь повернулся к Агате: — Я слушаю. Если тебе есть, что сказать, и тебя что-то не устраивает, мы можем все прекратить.