На краю неба

Вот только вдвоем в такой непроглядной темноте двигаться намного труднее. Это как дышать или петь в унисон. Нужно очень хорошо настроиться друг на друга и пытаться улавливать уже даже не движения, а мысли; стараться предугадывать жесты, став продолжением друг друга, когда один начинал, а второй заканчивал.

— Стой, — шепнул Дима.

По движению светящегося браслета Катя поняла, что он, наконец, обнаружил дверь и теперь нащупывал замочную скважину.

— Ура, — прошептала она и скользнула вслед за Димой в дверной проем.

— Стой, не двигайся, — снова велел Крапивин.

— Ты территорию обследуешь? — Она послушно пристыла к месту, следя глазами за светящимся браслетом.

— Иди сюда. Смелее. Тут чисто, никаких препятствий.

Катя шагнула на флуоресцентное свечение, и Дима поймал ее за руку, когда она тронула его запястье.

— Сядь. Вот так. Чтобы мне не ловить тебя по всей комнате. — Заставил ее усесться на стол.

— От очков у меня уже переносица болит и голова, какая-то жесткая резинка мне попалась, — пожаловалась Шаурина и сняла защитные очки.

— Оставайся здесь, я сейчас приду.

— Ты куда?

— Я сейчас.

— Дима! — запаниковала Катя, но он уже отошел от нее и, судя по звуку, открыл дверь. — Дима, ты сейчас там потеряешься!

— Сиди здесь. Тогда я точно не потеряюсь. Поняла? Сиди на месте и не двигайся. Только попробуй с места сдвинуться, — строго предупредил Крапивин.

— Хорошо, сижу, — шепнула она и тревожно притихла."

"Димы не было всего несколько минут, но в кромешной темноте ожидание казалось бесконечным, потому что ощущение времени совершенно стерлось.

— Крапивин, ты в темноте видишь? — удивилась его уверенным движениям.

— Нет, просто помню, что от двери надо сделать три шага и потом будет стол.

— Я уже хотела весь алкоголь без тебя выпить.

— Непростительная грубость с твоей стороны. — Дима тоже снял защитные очки и потер переносицу.

— Вот это я понимаю, у меня день рождения. Давай попробуем, что там.

— Валерьянка. Для успокоения таких активных игроков, как ты.

— Или спирт, — хихикнула Шаурина.

— Я пока тебя ловил, успел Алёнку облапать, по груди понял, что не мое.