На краю неба

— А чего они разошлись-то? Они, блин, ведут себя… ну…

— Как будто любят друг друга.

— Да. Всегда рядом, под ручку…

— Они и любят друг друга. Вот такая любовь у них… волшебная. Они могут существовать только на стадии романтизма. Годами-месяцами не видятся, потом вдруг загораются страстью. Мне смешно.

Катя тоже усмехнулась:

— Да уж. Не понимаю я этого. Что это за любовь такая.

— Бытие определяет сознание.

— Мои дуреют, когда не рядом. Папа вообще невменяемый становится, а мама еще как сказанет что-нибудь, и все, тушите свет.

Один раз в жизни ездили с ней отдыхать, потому что отцу что-то некогда было, он нам все нервы вытрепал.

— Понимаю Дениса Алексеевича, я бы тоже вытрепал. Как меня эти мотания туда-сюда подбешивали, кто бы знал. А Катьке пофиг, она меня даже ни разу на самолет не проводила. Хорошо, если по телефону счастливого пути пожелает, и то ладно, — без злости сказал Дима.

Катькино лицо полыхнуло жаром.

— Крапивин, я тебя не провожала не потому, что мне пофиг, а потому что ты улетаешь — я три дня в соплях.

Если б я тебя еще и на самолет провожала, вообще бы чокнулась.

— Правда? Моя драгоценная Крошка плакала без меня? — Притянул ее к себе.

— Покажи мне эту подвеску. Она у тебя дома? — перевела тему, не собираясь ударяться в сентиментальную банальщину.

— Дома. Пока дома.

Он принес коробочку, как показалось Кате, не с большой охотой.

— Сам открой, — попросила она, и Дима открыл футляр. Катерина взглянула на украшение, коснулась пальцами и почувствовала то же самое, что и накануне, когда увидела фото.

Почувствовала внутри трепетное щемящее чувство. — Красивая, — вздохнула и долго молчала, рассматривая подвеску. — И картинка как живая…

— Трехмерная.

— Да, точно. Трехмерная, — кивнула, не отрываясь от миниатюрной картины в обрамлении золотой зерненой скани. — Как это так?

— Только эмаль. Множество микроскопических слоев, чтобы сделать ее объемной. Игра цвета. Визуальный эффект. И никакой пайки.

— Сколько времени ушло на изготовление? За сколько вы ее сделали?"

"— Недели за три.

Я, конечно, не один над ней работал. Кто-то крепил камни, кто-то отливал металл, кто-то делал эмали, кто-то собирал украшение. На одну филигрань потратили много времени.

— Ты сам расписывал? — удивилась Катя.

— Да.

— Димочка, не выставляй ее, пожалуйста, на аукцион, — взмолилась Катя. — Я не переживу.

— Не буду. Я и не собирался. Как я Катьку свою продам? Да никогда в жизни, — засмеялся он.

— Во-о-от, я так и знала, что ее с меня сделали, с того рисунка.