Мы мирные люди

— Начальник абвера, — продолжал Весенев, — начальник абвера центрального участка Восточного фронта полковник барон Боде уверял меня, что в Советском Союзе все девушки, окончившие десятилетку, и все студентки — шпионки. Что за вздор? Поняв, что он вовсе не шутит, я попробовал переставить слагаемые и сказал: «Может быть, вы имеете в виду, что все шпионки должны иметь не менее десятилетнего образования, а еще лучше — быть студентками, ввиду того что эта работа требует определенного уровня развития?» Барон Боде с минуту смотрел ошалело на меня, затем ринулся к телефону и потребовал внеочередного разговора с командующим фронтом.

Получив теперь некоторую компенсацию за свою рождественскую елку для секретных агентов, Роберт С. Патридж выдал двойную порцию гомерического хохота, после чего ему стало еще более жарко.

— Но что же вы, однако, предлагаете делать с этим русским мальчиком? — без всякой связи с предыдущим разговором спросил он.

Весенев понял, что речь идет о Раскосове.

— Реальных предложений у меня нет.

— Зато они есть у меня, — заговорил Патридж уже тоном приказания.

— Слушаю, полковник.

— Но прежде ответьте мне: кто вы такой?

— Я?

— Да. Ваша специальность, Весенев?

— По визитной карточке я археолог.

— А точнее?

— Вероятно, правильнее всего будет сказать: тактик и стратег разведочно-диверсионной работы.

— О’кэй. Это для меня подходит. Разговоры разговорами, а специальную школу пройти этой «шантрапе из перемещенных лиц» придется.

— Как всегда — не лишние, — весело добавил Виктор Андрианович, вспомнив, что поиздержался, когда отправлял в Канаду Шурку Бережнову и родившегося у Шурки ребенка.

2

Если бы Раскосов попал в школу разведки, диверсии и террора прямо с улицы, он бы увлекся вдруг открывшимися перед ним приемами разведки и из него получился бы стандартный агент американской секретной службы.