Мы мирные люди

Взгляд Камерона, способный заморозить целую дюжину шампанского, не произвел ни малейшего впечатления на Патриджа.

— Да, сэр Дональд, именно так: ваши нервы начинают сдавать, причем, должен признаться, в самый неподходящий момент... Я ознакомился с вашими последними разработками. Они просто смехотворны!

— Если я не ошибаюсь, полковник, нам предстоит обсудить некоторые частности холодной войны? — сдержанно возразил Камерон.

— Частности меня не устраивают. Надо договориться буквально обо всем.

— Холодная война началась не с сегодняшнего дня, сэр. В Лондоне многие считают, что атомная бомба, сброшенная вами над Хиросимой, была первой операцией холодной дипломатической войны с Россией...

— Кто считает? Политики и дипломаты? Пусть они говорят о холодной войне. А мы, сэр Дональд, должны вести такую войну и постараться из холодной превратить ее в раскаленную добела. И если вы не возражаете, я постараюсь изложить вам мою точку зрения.

Патридж встал, прошелся по салону, побарабанил толстыми пальцами по кленовой филенке двери, как бы проверяя ее непроницаемость, и остановился перед креслом англичанина:

— Войну выиграли не русские, как они это утверждают, а мы, сэр, американцы.

— Весьма возможно, — нехотя согласился Камерон.

— Не весьма возможно, а так, — повысил свой голос Патридж. — Простая арифметика! В эту войну русские потеряли миллионы людей, а мы приобрели миллионы долларов.

Камерон слабо улыбнулся, но Патридж продолжал: Мы не позволим оттеснить нашу разведку на Балканы! Там окопался ваш Богомолец, но нам это не подходит. Пока мы не сможем сами работать в Советской России, мы будем вопить о железном занавесе, о нарушении элементарных правил международной морали.

— Кажется, вы знаете все и в Индии, — несколько меланхолично заметил Камерон.

— Да, и в Индии. Не делайте кислой мины, сэр. Сейчас мы с вами представляем интересы всего цивилизованного мира.

«Как бы не так!» — подумал Камерон, но опять согласно кивнул.