Мы мирные люди

— Ничего себе! Стоит отвернуться на минуту — как уже пожалуйте!

Однако, узнав подробности происшествия, он стал серьезным, похвалил Игоря, заботливо спросил Кудрявцеву, не надо ли ей чего, вызвал Котельникова — рабочего, помещавшегося в другой палатке, раскинутой у реки, — и попросил его побыть около девушки.

— Пошли, — сказал он Игорю.

И они отправились за сопку осмотреть обломки самолета, захватив с собой фотоаппарат.

Там, на склоне горы, была свежая могила — доктора Комарова.

— Все-таки отчего же это случилось? — бормотал начальник, стоя около вороха почерневшего металлического лома.

— Странно, Николай Иванович, как вы рассуждаете. Ведь была такая буря.

— Да, но самолет-то наш, отечественный. Наши самолеты не боятся бурь. Были какие-нибудь документы, вещи?

Игорь ответил, что все найденное отнес в палатку. Николай Иванович еще постоял перед обломками самолета, о чем-то размышляя. Гремела по камням речушка, глухо роптали высокие лиственницы.

— Идем к могиле. Ты сам ее сделал?

— С Котельниковым. Он на выстрел пришел.

— Малость поспешили. Надо было произвести снимки. Жаль беднягу. Доктор? Слыхал я о нем.

И оба стояли некоторое время в горестном раздумье, прежде чем подняться по размытому рекой откосу.

— Куда ты так бежишь? — воскликнул Николай Иванович, запыхавшись и еле поспевая за молодым человеком. — А, понимаю, тебе не терпится поскорее справиться о здоровье этой летчицы... Эх, молодежь, молодежь!

— Все вы выдумываете, Николай Иванович, — с напускным равнодушием произнес Игорь и пошел медленнее, поднимая по дороге камешки и разглядывая их, будто бы изучая.

И вдруг они оба враз остановились, оба взяли по горсти странной сероватой породы..

— Молибден.

Игорь покраснел, как школьник, оскандалившийся перед любимым учителем. Как же это он раньше не заметил? Можно сказать, рыл могилу в этой самой сопке, провел здесь целый день и ничего не обнаружил! Это непростительно, это просто никуда не годится! Это провал и позор!"

"— Однако удачливая особа! — воскликнул Николай Иванович, весь сияя. — Я говорю о твоей летчице.