Монстр

Наши зрители принялись громко смеяться и улюлюкать.

– Я не отдам тебе половину моего королевства, – подчеркнула я твердым, непоколебимым голосом.

– Мне плевать на твое королевство, милая. Мое во всех смыслах его превосходит. Хочешь верь, хочешь нет, но размер твоего банковского счета не так существенен, как мое влияние на Восточном побережье.

– Я тебе не верю, – солгала я.

– Примите ставки или покиньте зал, мисс Фитцпатрик, но решайте сейчас же. У меня хорошо отлажены все процессы, и мне дорого обходится каждая минута, во время которой люди не тратят деньги за этими столами.

– Выйти за тебя, – я произнесла слова одними губами, а не вслух, все еще пребывая в потрясении.

Отец меня убьет. А Киллиан и Хантер сожгут останки. Но все же я почему-то была убеждена, что Сэма интересуют вовсе не деньги. У него их и так достаточно.

Он хотел заманить меня в ловушку. А я? Я хотела в нее попасться.

– Ладно, – ответила я дрожащим голосом, а желудок сотню раз описал сальто.

Наконец Сэм взял мою ладонь, но вместо того, чтобы пожать ее, он переплел наши пальцы, рывком притянул меня к себе и при всех запечатлел на моих губах властный поцелуй.

– Играем. Они в деле! – Молодой человек в темно-зеленом бархатном костюме вскочил с места.

Следующие несколько минут в зале царил настоящий хаос, а я пыталась дышать глубже и убедить себя, что все это неважно. Вообще все. Я смогу выпутаться. Возможно.

В истории «Пустошей» еще никогда не делали таких крупных ставок. Букмекеры стекались из других залов, чтобы принять ставки на игру, держа в руках планшеты с электронными таблицами, в которые вносили имена, суммы и вероятности.

Возле дверей зала собралась толпа, и мне стало трудно дышать, когда я услышала, как вышибалы расталкивают людей в стороны.

Мы с Сэмом заняли свои места перед крупье, которого, судя по надписи на золотом бейджике, звали Дэниелом. Я принялась стучать пальцами по покрытому зеленым сукном столу.

– Умный ход. После этого твой клуб прославится. – Я перекинула волосы через плечо.

– Я никогда не допускаю, чтобы хороший скандал пропал даром, – съязвил он.

– Ты правда так хорош в математике? – мой голос дрожал.

– Лучше, чем просто хорош.

Все заняли свои места, и Дэниел начал тасовать карты, громко и четко объясняя правила игры. Он красовался.